Я смотрю на него.
— Это всё, — говорит Адриан. — Это всё, что я хотел сказать.
Он тяжело выдыхает, и замолкает в ожидании.
Я смотрю на него, потом на свои руки на коленях, потом — в окно. За окном наш сад, и фонарь, и куст сирени, который ещё голый, но через две недели зацветёт, и я знаю это, потому что я три года смотрю на этот куст каждое утро.
— Адриан, можно мне тоже сказать одной фразой? — спрашиваю я, прямо посмотрев на него.
— Я слушаю, — отвечает он, заглядывая в мои глаза.
— Я люблю вас обоих, — говорю я твёрдо. — Все эти семь лет.
Он опускает глаза. Он не плачет, но у него лицо человека, который услышал то, чего он ждал семь лет, и теперь должен это принять.
Дамиан
Утром Адриан возвращается из спальни Евы в семь часов. Я уже на кухне, варю кофе. Тамара Викторовна делает тесто на блины. Мира еще наверху, у неё подъём через полчаса. Это очень тихая обычная семейная картина — кухня, блины, кофе, утренний свет в окне. И в эту картину входит мужчина пятидесяти одного года, который только что провёл ночь в спальне женщины, и по его лицу я понимаю, что между ними что-то изменилось.
У Адриана спокойное лицо. Не торжественное, не озарённое, просто лицо человека, который сделал то, что нужно было сделать, и теперь может перейти к следующему пункту дня. Это его манера, я её знаю. Чем важнее у него событие, тем спокойнее у него потом лицо.
— Доброе утро, — говорит он.
— Доброе утро, — отвечают Тамара Викторовна и я почти синхронно.
Адриан подходит ко мне. Берёт чашку, которую я ему уже налил без вопроса, делает один глоток. Потом, не глядя на меня, говорит очень негромко:
— Я ей сказал.
Я замираю, делаю глубокий вдох, но понимаю — выдохнуть не могу. Пока не услышу всё.
— И про тебя тоже сказал, — добавляет Адриан.
Я пытаюсь хоть что-то прочитать на его лице, но моё сердце бьётся так громко, что мозг коротит.
— И? — спрашиваю я.
— Она сказала, что любит нас обоих.
После этих слов я наконец выдыхаю.
Тамара Викторовна занимается тестом, не оборачиваясь. Она ничего не слышала или сделала вид. Я больше склоняюсь ко второму. Тамара Викторовна мудрая женщина, она в этом доме слышит больше, чем говорит, и значительно больше, чем подаёт виду.
— Я подумал, ты должен это знать первым, — негромко произнёс Адриан. — До того, как она тебе скажет сама.
— Правильно, — глухо отозвался я, принимая эти правила игры. Если Ева сделала свой выбор, я должен встретить это стоя.
— Тебе нужно с ней поговорить тоже, — Адриан не спрашивал, он утверждал, и в его голосе прорезалась редкая для него забота, перемешанная с глухой тревогой.