Ещё один… Десяток… Больше!

Сотня худощавых, малорослых чёрных существ построилась рядами и… пошла в сторону ушедшей группы, открывая спины.

— Гордеев! Сними меня! Наших прижимают!

— Кто? Где? — не видел ничего пулеметчик.

— Ай, сиди уже там! — крикнула Ленка.

Палец принялся давить на курок. Безошибочно выискивала цели среди маленьких затылков. Пули вскрывали их черепа как перезрелые тыквы, но не куски багровой материи разлетались на метры вокруг, а металлические осколки. Ни крика, ни звука. Они умирали тихо, не обращая внимания на падающие рядом тела.

Это определенно были не дети!

Сомнение пропало, когда после семи выстрелов часть чернокожих существ резко повернулась и с огромной скоростью побежала на выстрелы. Безошибочно раскрыв позицию снайпера.

— Это ещё что за штуки? — удивился стрелок, разглядев тварей.

— Стреляй! — приказала Смирнова.

Под козырьком послышались выстрелы. Лента с патронами калибра 7.62 поползла из лужи, выкашивая как мишени в тире ряды странных существ.

Ленка быстро отстреляла первую обойму и принялась перезаряжать. В снайперской винтовке Драгунова, к сожалению, помещалось только десять патронов. Капитан впервые ощутила свою полную беззащитность. Не приходилось раньше стрелять так, чтобы за раз уходила вся обойма. Разве что на учениях в первые годы. Но потом патроны стали экономить.

Как же хорошо, что её всё-таки прикрывал этот неуклюжий здоровяк Гордеев.

** *

У входа в убежище события развивались стремительнее. Стоило части отряда спуститься вниз, как старший лейтенант Богдан Бессмертных рассредоточил своих подопечных по местам, выстроив полукругом. Спины прикрывали ворота бомбоубежища. Пулемётные точки расположились на небольших возвышенностях, так что отражать возможную атаку можно было спокойно. Где-то же должны быть родители этих детей. Дети без взрослых не бывают.

Всё вроде было просчитано тактически верно, и можно было немного расслабиться, но у офицера от этого города шли мурашки по коже и никак не приходило спокойствие. Если пригород не внушал опасений — с привычной разрухой и запустением, — то, казалось бы, не тронутый ни Войной, ни временем центр города заставлял понервничать. Богдан не любил нервничать без причин и ко всему относился насторожено.

— Глядеть в оба! Никому не зевать! Стреляем во все, что двинется! Смотрим друг за другом, прикрываем! Никаких лишних разговоров! Застыли, ожидаем!

— Да, командир, — ответил за всех Салават.

Народ молча рассредоточился по удобным позициям. Холод пробирал всех насквозь, но отряд старался не шуметь. Проклятия в адрес погоды только шептались.