Зиновий больше не контролировал ситуацию.
Глава 20 Явь
Пробуждение от боли в плече было не из приятных. Неудачно повернувшись на бок, Зиновий очнулся в антирадиационной комнате. Рядом лежало тело адмирала Брусова. Уже остывшее. Жутко болели ноги, плечи. Но не так, как что-то вопило внутри, терзая не столько физической болью, сколько внетелесно. Душа? Дух? Совесть? Сам планетарный ИИ сгорит в поисках определений.
— Дядя, очнись! Дядя! — послышалось сбоку.
«Опять „дядя“. Я где-то это слышал», — подумал завхоз и поднял тяжёлую голову.
В свете утрешнего солнца, льющегося из-под потолка розового вагона через открытую дверь, увидел спасённого в схроне пацана. Он стоял над завхозом, придерживаясь за край дверного проема. Паренек еле-еле держался на ногах. Бледный как моль, с кровью на лбу, он смотрел исподлобья. Высохшие, потрескавшиеся губы говорили о том, что хочет пить.
«Надо его напоить. Так, где же мои силы-то»?
— Дядя, очнитесь. Надо уезжать. Ехать надо. Слышите? — почти шептал он настойчиво, пока Зиновий пытался собраться с мыслями и проанализировать ситуацию.
В голове все плыло. Получалось не очень. Да какой там не очень — ни хрена не получалось!
— Ехать… да, — пробормотал завхоз, пытаясь понять, что вообще происходит.
Слова удались с трудом. Щека кровоточила, язык с недоумением пролез наружу через дырку в ней.
Вот так сюрприз. Выходит, щеку не зашили? Плечо болело. Порванный антирадиационный костюм, сукровица и высокая температура вместе говорили, что боль в плече неспроста — что-то там явно было лишнее. Выходит, и рану не заштопали. Но как же так? Отчетливо ведь помнил, что Ольха штопала. Иголка перед глазами, свет фонарика в глаза.
— Дядя, вставай, — упорно бормотал малец бледными губами. Он тоже говорил с трудом и, казалось, вот-вот упадет. — Уезжать надо. Очень надо. Она близко.
Проморгавшись, подземник понял одну вещь. За время всех галлюцинаций он знал о своих ранениях, но не чувствовал боли как таковой. Возможно, боль была связана с отголосками этой, настоящей боли. А теперь он наконец-то очнулся? Чем доказать можно? Ничем. Только боль подскажет, что всё ещё жив.
— Да… встаю.
«Так, отдых был? Вряд ли. Кто бы дал мне отдыхать? Десятки убитых у схрона, паровоз без угля, Искатель бродит у состава, мутанты эти ещё. Значит, отключка была, но отдыха не было… А Ольха была? Ленка была? Нет, конечно. Выходит, что все ЭТО привиделось с тех пор, как вернулись из рейда в схрон»?
Зиновий поднялся и, покачиваясь, обошёл мальца. В розовом вагоне в проходе лежали окровавленные носилки, бинты, противогазы, ботинки, оружие. Переступая через них, или невольно наступая, юноша пошёл по составу. Малец тенью двинулся за ним.