— Да откуда ты, сука, выполз? — разозлился Брусов, с ходу обрушивая приклад автомата прямо в лоб тощему убийце.
Руку не сдерживал. Меньше всего в этот момент уважал старость.
Адмирал стал ритмично пинать сталкера на полу, пока Ленка не оттащила.
— За что эта гнида забрала жизнь ещё одного моего солдата? — закричал Кай.
— Сукин сын выжидал в одной из комнат, запершись изнутри, — поняла снайпер.
— И теперь он меня… выходит, ждал? Зачем⁈
Майор Сергеев с Демоном вновь показались из-за угла. Ленка склонилась над раненым в грудь солдатом, разрывая медицинский пакет и стараясь зажать огромные кровоточащие дырки. Гордеев схватил её за руку, хотел что-то сказать, но лишь улыбнулся. Захлебываясь кровью, здоровяк затих. Алые ручейки побежали по подбородку.
Протяжный мат майора пролетел по коридору.
Ленка опустила пулеметчику веки и вздохнула. В живых остались только двадцать девять человек из походной группы.
— Это полностью твоя вина, — бросил в лицо адмиралу майор и, сплюнув непосредственному начальнику на сапог, зашагал в темноту, не забыв подхватить потерявшего сознание сталкера Таранова за ногу. Потащил его как волокушу, хорошенько приложив о стену головой.
Адмирал ощутил, как в очередной раз неприятно кольнуло сердце. Похоже, сегодня он потерял остатки уважения многих членов группы. Видно, долгие годы жизни истончили понятие удачи до нуля.
Глава 15 Тварь
Майор в очередной раз пнул деда под рёбра и тут же подхватил его за шиворот.
— Что же ты, сука, бессмертие почувствовал? — едва поставил на ноги, как вновь бросил на пол, как тряпку. — Или глубже заныкаться не удалось? Я тебе сейчас всю твою геройскость в жопу-то засуну.
Брусов стоял и смотрел на эту картину, не понимая своих ощущений. С одной стороны, ему было неловко: пинали деда, а отец учил старость уважать. Воспитание говорило, что неправильно это. С другой стороны — он сам вполне мог бы задушить на месте этого подонка и испытывал прилив плохо контролируемого гнева за нелепые смерти своих ребят. Держало только сердце, ноющее под ребрами и не терпящее резких движений в этом момент. Но была еще и третья сторона — стыд. Адмирал корил себя за то, что не доверился чутью матерого анклавовца.
«Сергеев же сразу понял, что что-то не так. Ан нет же, набросился: упырь, инквизитор! Старый дуралей. Совсем мозги под землей высохли. Чужаку поверил», — свербело под черепной коробкой у адмирала.
— Сергеев, сними со сталкера одежду. Дед пойдёт в чем мать родила. Пусть его яйца звенят и светятся.
Майор кивнул, не желая говорить привычное «да, адмирал». Устав и субординация для него сегодня перестали иметь значение.