— Спасти людей, спасти, — забормотал Зиновий, открывая ногой задвижку и закидывая в топку порцию угля.

За пару минут беготни успел взопреть. Неудивительно, что Пий был постоянно обнаженным по пояс. От печи шёл жар, да и внутренний жар давал о себе знать.

Разобравшись с печкой, вспомнил о рации. Стоило связаться с Богданом.

— Да будь ты проклят, предатель короны! — забормотал пришедший в себя машинист. — Твоя голова будет катиться с плахи под смех челяди!

На кляп не было времени. Подхватил рацию, висящую рядом со счетчиком Гейгера и иконой в углу поезда. Радиометр — единственный датчик, который был спокоен.

«Но если нет радиации, то откуда взялась эта аномальная зона? Почему так влияет на наши мозги? И почему после удара не влияет на мой? Сам фактор удара сбил „волну воздействия“? Но удар прикладом в лоб никак не вывел Кузьмича из галлюцинаторного бреда».

— Богдан, ответь мне.

Молчание.

«Что-то там явно не так. Надо бежать проверять».

Отключив рацию и подбросив в печь еще одну порцию угля, Зиновий выбежал на улицу через переднюю дверь состава.

Люди… вот они, двигаются цепочкой, взявшись за руки, как будто ведут хоровод на детском утреннике. Богдан идет первым, выставив руку вперед, словно защищаясь от сильного ветра. Хотя нет ни ветра, ни дождя, лишь слабый снегопад. Всё вокруг как будто вымерло. Ни звука из леса. Лишь лёгкий ветер качает верхушки голых деревьев. Но хоровод двигался медленно, словно к ногам каждого были привязаны огромные тяжести.

Зиновий подбежал к ведущему лидеру, взял за плечо, стараясь никак не повлиять на цепочку.

— Где рация, Богдан? Почему вы так медленно двигаетесь?

— Шеф… мы стараемся, но эти зыбучие пески такие сложные. Людям тяжело. И рация… она утонула в песке. Я ничего не смог сделать. Этот пустынный дух просто выскочил из ниоткуда. Он вырвал рацию из руки. Я хотел отобрать ее, но за вторую руку вел людей. Прости меня. Я правда старался.

— Всё в порядке. Просто продолжайте идти.

Завхоз прошёл вдоль всей людской цепочки. Люди двигались так, словно каждый брел если не по зыбучим пескам, то по болоту, как минимум. Рация валялась в грязи. Прицепив её на штаны, пошёл к куче оружия. Обвешавшись им, как искусственная новогодняя елка игрушками, потащил к вагону. Всё оружие за один заход нести было ещё тяжелее, чем пробираться через зыбучие пески.

«Движение — жизнь. Иди… Иди… они все… зависят от тебя… иди».

Удалось дотащить оружейный груз до тамбура. Слишком хорошие образцы, чтобы оставить на перроне. Возвратился за ломами, кувалдами. Без этих тоже никак. Пальцем железнодорожный гвоздь не вбить. Надо всё перетаскать, иначе нечем будет работать.