Зиновий не сразу его заметил. Выходит, лежал в одном купе с парнем, который, возможно, был заражен. Так недолго и завхоза потерять.

Кряхтя, как старый дед, и морщась от боли завхоз присел на край полки. Приподнялся, пытаясь найти в себе силы для новых подвигов. Работы много. Нечего валяться. Залеживаться в такой экспедиции — последнее дело.

— Так, пора за работу. Надо идти в лес за дровами.

Приподнялся — и, покачнувшись, сел обратно. Организм ещё не восстановился.

— Всё понятно, ещё не в кондиции, — поняла Ленка, положив ему руки на плечи. — Лежи — отдыхай. Мы выбрались из этого чертового Уссурийска. Дальше все привычно — звери, люди, радиация. Я сама организую группу в лес за дровами. Не переживай и отдыхай. Присмотри за малым. Если что — зови Вики. Ольха тоже где-то рядом должна быть. Вот тебе рация.

Не слушая ответа, она подхватила винтовку из-под полки и упорхнула в коридор. Зиновий остался один на один с собственными мыслями. Поезд стоял. В коридоре повисла гнетущая тишина. Не слышно было ни разговоров, ни просто человеческой суеты.

Ни звука. Траур. Похоже, что каждый копается в своих мыслях, перебирая события вчерашнего дня. Только пацан рядом спокойно дышал. Его дыхание успокаивало, и клонило в сон.

Веки сами опустились…

По коридору что-то периодически грохотало, слышались шаги, торопливое: «Да тащи ты уже»!

Зиновий боролся с температурой, периодически отключался. Когда приходил в себя, тут же появлялась мысль, что лучше бы не приходил. Настолько стало плохо. Тело ломало, организм боролся с инфекцией в плече. Сжигало изнутри и морозило снаружи.

Должно быть, в соседних вагонах таскали дрова. А то и открыли тендер-вагон и опускали бревна прямо к дровосекам под пилы, если деревья не фонили радиацией.

«Кого Ленка поставила пилить дрова? Столбова? Добрыню? Они самые мощные мужики в группе. Бревна просмоленные должны быть, задубевшие. Пий не справится с распилом один. Нужен мощный напарник, вроде Демона. А лучше группа людей».

Ленка вернулась только к обеду. Алиса успела покормить завхоза с пацаном уже дважды. При температуре есть приходилось через силу, Зиновий впихивал в себя ложку за ложкой, чтобы скорее вернуться в строй. Щеку щипало, пачкался как ребёнок, не в силах держать нормально ложку. Руки дрожали.

«Надо в строй. Нельзя группу одну надолго оставлять. Капитанша одна за всеми не уследит, хоть и вышла из депрессии. Если же в каждом сидит такой потенциальный маньяк, как в Вики в галюнах, то нужен постоянный контроль», — раздумывал подземник, но был пока бесполезен.