«Дольше не будут уставать», — прикинул практичный подземник.

Через полчаса работы по пояс разделись все. Завхоз и сам отложил автомат и принялся за работу. Опасности вокруг не было, почему бы не размяться? По сути, от опасности осталось только ощущение, что кто-то всё-таки спёр рельсы. Но ощущение — это не угроза группе.

Воздух прогрелся градусов до десяти. Небывалая жара, давно неведомая миру. Похоже, тепло печки на обратном пути будет играть против группы. Придётся закрывать двери и надеяться на хорошее сердце Пия и Столбова. Пилить чурки и рубить дрова им придется в небывалой жаре, ну, или Кузьмичу придется ехать с ветерком — передняя дверь всегда будет открытой. До первого скачка радиации.

Андрейка принялся пинать мячик от группы рабочих до группы технарей, радостными возгласами оглашая окрестности. Это была музыка для ушей. Дети должны вот так вот бегать, носиться, кричать, радоваться жизни. Самое страшное — это слышать от детей тишину.

Но как же быстро Андрей приходил в себя. Ольха косилась недоумевающе. По её подсчетам, парень вообще ещё должен был лежать в коме, а то и находиться на том свете, потеряв возможность дышать.

Через несколько часов работы на свежем воздухе Алиса ушла готовить обед, забрав с собой двух девушек. Вики уже одна прошлась с оборудованием вдоль состава. Попеременно сходила на север, на юг, вернулась и уверенно заявила, что никаких аномалий в округе нет. На что получила приказ искать дальше.

К обеду работа полностью поглотила группу. Суета под теплым солнцем отличалась от холодных потуг согреться в пыльных бункерах анклава в лучшую сторону.

Андрейка встал посреди людей, застыв над мячиком в состоянии, что называется, «язык на боку» — выдохся парень. Усталый и довольный, надышавшийся свежим воздухом, он смотрел на членов экспедиции, не сразу сообразив, почему оборвались все разговоры.

Пацан не мог понять, отчего люди застыли, роняя рельсы, шпалы и инвентарь, и хватались за оружие.

Зиновий и сам не сразу осознал, ЧТО это образовалось над Андрейкой. Сгустившимся облачком нечто эфемерное, невесомое, с собственным внутренним светом, видным даже на фоне яркого солнечного дня, ОНО парило над мальчуганом.

Величина этого Нечто постоянно менялась. То оно казалось не больше теннисного мячика, то становилось диаметром с раскрытый зонт. Шарообразная штука пульсировала, словно игралась с размерами.

У всех волосы встали дыбом. Группа поддалась страху, он мгновенно парализовал людей. Не было ни одного человека, который в тот момент мог пошевелиться. Побледневшие, перепуганные, люди могли только смотреть на ЭТО.