Пробежав по давно не существующей станции скорой разведкой, военспецы не нашли ничего подозрительного, кроме остовов давно порушенных домов. Ветер сменился на северо-восточный. И Брусов приказал законсервировать весь состав и до утра не выказывать носа наружу никому, кроме облачённых в броню и полные комплекты химзащиты двух сторожей-пулеметчиков.

Смертей за день хватило.

Разговор с пленниками постепенно потеплел. Ребята согрелись, были под честное слово освобождены от наручников и после бонуса в виде горячей еды совсем растаяли. Внутри состава после пережитых приключений, помимо тепла от печки, всех нашла достойная награда: повар Алиса, предчувствуя зверский аппетит бойцов после перестрелки и прочих физических упражнений на улице, наготовила на всю компанию картофельного пюре из порошков с трофейной тушенкой. Через какие-то минуты ложки уже стучали о дно тарелок и котелков.

Зёма, расправляясь с едой, невольно подумал, что только они четверо и думают здесь о телах людей, которые лежат где-то в глубине состава в надежде на достойные похороны. Все прочие члены экспедиции были привычными к смертям так, как не снилось никакому игроку. Потому что это была жизнь. Реальная. Просто на поверхности.

Запив ужин слабо заваренным чаем (чёрный чай был в анклаве в дефиците, еще большем, чем картофельное пюре), а по сути лишь теплой очищенной водой со сгущенкой, спать все свалились усталые и почти довольные.

Брусов и Сергеев долго ворочались. Тяжёлые мысли о предательстве внутри группы ходили по всем купе и больше всего донимали их. На втором месте в списке обсуждений были сводки потерь. На третьем — дружба адмирала с некими подземниками, что пришли, словно из другого мира, раз позволяли себе разговаривать на равных с теми, кто был вооружен. Смерть их явно не пугала.

Ленка с Богданом не разделяли всеобщего умиротворения в тепле и покое — служивым выпало первое дежурство.

Новичков раскидали по купе, где ранее предстояло спать погибшим. Зёма таким образом попал в одно купе с Ольхой в компанию к Брусову и раненому сталкеру Артёму, который находился под надзором «врачей».

Тепло от печки разошлось по салонам, и так должно было быть хотя бы до середины ночи. Вместе с теплом по салонам разошелся запах пота от носков и ботинок ремонтников и солдат, к чему подземникам оказалось привыкать тяжелее всего.

Купе Брусова и соседнее бормотало дольше всех. Новый доктор Ольха упорно доказывала молодому сталкеру Артёму, что его ранение не повод переселяться к медикам в купе, на что рейдер отвечал, что это его единственная возможность спать с женщиной в этой экспедиции. Ольга краснела щеками, но глаза блестели, и Зёма видел, что ей импонирует мужское внимание. Сам он чаще спорил с Брусовым об искусственном интеллекте и расспрашивал ветерана об Искателях.