Вот примерно так и любили свои сыновей, Лено и Бато, их мать с отцом. Мать, усталая женщина, которая вечно была занята домашними заботами, отвешивала подзатыльники, когда они шкодили по мелочи. За крупные проступки они получали уже тумаков от отца, вечно пропадавшего на работе или пьяного. Впрочем, как признался Гримодан, отец не был ни злым, ни жестоким, и бил их только по делу. И уж точно не позволял бить их никому постороннему.
В семь лет родители отправили их в заводскую школу, где учили читать, писать и считать. Больше, по мнению хозяина завода, будущим рабочим знать было ничего и не надо. Закончили они эту школу через три года. Не потому, что им так сложно давалось обучение, или они были ленивыми лодырями. Наоборот, отец требовал, чтобы учились как следует, «Авось в люди выйдете!». И нещадно порол за плохие отметки. Просто, во-первых, занятия в школе были только раз в неделю, а во-вторых, трудно учиться, если у тебя нет денег на учебники, верно?
У детей рабочих детство в десять лет и заканчивалось. Читать-писать умеете? Ну, давайте, работайте. У братьев Мюрелло детство закончилось еще круче. На радостях, что его дети сумели все же выучиться, старый Метоно — собственно, не такой уж и старый, тридцать лет, но работа стеклодувом не красит никого — выпил чуть больше своей обычной нормы, которую свято соблюдал, и угодил в ванну с расплавом. За похороны, за испорченный расплав, пришлось заплатить столько, что их с матерью выгнали из квартиры. Да что там за квартира-то и была — узкая комнатка два на четыре метра, но у других не было и того… В первую же ночь в ночлежке мать подцепила какую-то болезнь, от которой и умерла через неделю в больнице для бедных.
Два десятилетних мальчишки остались одни.
Куда деваться в таких случаях? Нет, вариантов, конечно, много, но работать не тянуло ни одного из них, поступать во флот они не хотели, потому что были наслышаны, как там относятся к мальчикам (это еще не считая порки), по той же причине не хотелось идти в слуги, просить милостыню не позволяла гордость, а красть…
А красть — позволяла.
— И Мюрелло воровал?
— Мы оба — Мюрелло.
— Ну, в смысле, Лено.
— И он.
Только потом их пути из шайки малолетних воришек пошли в разные стороны. Мюрелло — который Мюрелло, в смысле, телохранитель Кристины — ушел в армию. Вернее — в Легион Забвения. Потому что в армию малолеток не брали. А в Легион — брали.
— Я встречалась с одним полковником из этого Легиона.
— Полковник Легиона Забвения? Ха. Этих полковников больше, чем полков в Легионе, раз в десять. Чтобы получить звание полковника достаточно отслужить в Легионе пару лет и внести в казну кругленькую сумму.