Тяжелый взгляд медленно проследовал по улице и уперся в Мюрелло.
— Эй ты! Иди сюда!
— Меня зовут не Эйты, — Кристине стало жутковато, но Мюрелло не только не насторожился, он, казалось, даже расслабился.
— А меня, — оскалился мутноглазый, поднимая тяжеленный даже на вид кулак, — зовут Тынарвался, фамилия — Нанеприятности. Может, слыхал?
— А меня — Ноно Щелк, — неожиданно не только для задиры, но и для Кристины сказал Мюрелло.
И если для девушки это прозвучало непонятно, то покачивающемуся драчуну это имя явно что-то говорило. Пусть не сразу — прямо было видно по глазам, как медленно ворочаются его мозги, разыскивая в картотеке памяти нужную карточку.
— Ноно… Щелк? Ты же… он же… врешь!
— Хочешь проверить? — Мюрелло сжал кулаки.
— Мы же не в Яме…
— А я не только в Яме размажу тебя по земле. Проверим?
Взгляд задиры метнулся туда-сюда. Драться ему внезапно расхотелось, но и отступать он не хотел.
— Как тебя зовут? — неожиданно мирно переспросил Мюрелло.
— Тонно Шестнадцать.
— Тоже в Яму выходишь? — в голосе телохранителя Кристины прозвучало заметное уважение.
— Ага. Щелк… ты правда Щелк? Он же давно не выходит.
— Уезжал. А сейчас по делам приехал. Ладно, Тонно, некогда мне. Передавай привет ямщикам. Кто там из стариков еще остался?
— Двойной, Чернильник, Крюк…
— Что, Крюк еще выходит? Он же старый был еще при мне.
— Не, то сын его. Старый Крюк уже лет семь как умер.
— Сын? Джерма или Алиас?
— Алиас. Джерму в прошлом году в ремни затянуло.
— Понятно. Всем, кто Щелка помнит, привет. Как-нибудь заскочу, помахать.
Мюрелло протянул руку, обменялся крепким рукопожатием с громилой Тонно и вместе с Кристиной шагнул вперед, к двери. Верне, к дверному проему.
* * *
— Мюрелло, — спросила девушка, когда они поднимались по лестнице, точно такой же скрипучей, как и в предыдущем доме, — что еще за Яма?
— Кулачные бои по воскресеньям.
— Кулачные бои?
— У рабочих не очень много развлечений.
— А ты…?
— Я в них участвовал. Мне были нужны деньги.
— В молодости?
— В детстве.
Разговор увял. Еще и потому, что они подошли к двери в квартиру номер 39.
Короткий стук, Мюрелло толкнул дверь и они вошли внутрь.
Точно такая же небольшая комнатка, не заслуживающая громкого названия «квартира», как и та, где жили игроки. Метра, пожалуй, три на три. Из мебели — узкая двухъярусная кровать. Стол, две табуретки, полки на стенах. И всё.
Ну и хозяйка «квартиры», естественно.
Женщина того неопределенного возраста, какой приобретают те, кто много и тяжело работает: морщины, бледная кожа, усталое лицо, тусклые глаза. С равным успехом ей могло быть и двадцать и сорок и пятьдесят.