В тот самый момент, когда отважный моряк вонзил нож в парус и скользнул вниз с самой верхушки мачты — зрители кинотеатра «Пантеон» ахнули. Даже пианист остановился и в гулкой тишине все увидели, как с пятиметровой высоты, через экран, распарывая его ровно посередине, спустился, точно как главный герой кинофильма, какой-то человек.
* * *
Киношники ошиблись: если воткнуть кинжал в парус так, как это сделал герой фильма, лезвием вдоль направления спуска — то с тем же успехом можно было бы просто спрыгнуть вниз. Кинжал просто разрежет нити, нисколько не задерживая скорость. Его нужно воткнуть лезвием поперек, чтобы нити ткани не резались, а рвались.
Спектр приземлился на авансцену, глумливо раскланялся и рванул вдоль прохода, между кресел, к выходу из кинотеатра.
* * *
Проклятье! Уже поздний вечер, почти ночь, слишком мало прохожих, чтобы затеряться среди них. Тем более — без головного убора, а отбирать его у прохожих, значит, тратить время и оставлять след.
Придется бежать к следующему укрытию…
Спектр подбежал к двери одного из домов, находившегося в нескольких кварталах от «Пантеона».
«Серые» с целеустремленностью гончих псов бежали следом. Секунд двадцать — и они вбегут за ним в этот же подъезд…
Должно хватить.
* * *
Преследователи вбежали в подъезд — и почти одновременно хлопнули выстрелы, один, и другой.
— Наверх!
На лестнице перед площадкой третьего этажа сидел мужчина, прижимавший к окровавленному лицу залитый кровью носовой платок. В правой руке он держал дымящийся револьвер, пахло выстрелами.
— Вы еще кто такие? — прицелился он в бежавших по лестнице.
«Серые» не замедлили взять на мушку его. Еще немного — и началась бы стрельба, но один из людей Череста узнал окровавленного:
— Полковник Грам? Что вы здесь делаете⁈
— Живу, — проворчал полковник, отнимая платок и тоскливо разглядывающий свой заляпанный кровью белый мундир, — Думал, что здесь тихое, спокойное место, пока мне не сломали нос прямо у собственной двери…
Часть «серых», не обращая внимания на помеху, пробежала мимо полковника.
— Кто это был? — склонился к нему один из задержавшихся.
— Какой-то тип, во фраке и без головного убора… С кинжалом. Кажется, я его подстрелил.
— Нет, — перегнулся через перила «серый», — Следов крови нет и два отверстия от пуль в стене.
— Старею… — пожаловался Грам, поднимаясь и стирая платком с лица кровь, уже засыхающую черными и розоватыми сгустками, — Прошел две кампании без единой царапины и тут, в столице, получить по лицу…
Он с хрустом вправил нос, болезненно поморщившись.
— Кто это был хоть?