Проблема была в том, что девушка не могла просто подойти к служанке, повару, садовнику и спросить: «Вы не расскажете, как я себя вела до того, как умерла? Как с вами обращалась? И обращалась ли вообще? Может, я вас не замечала? Или наоборот — здоровалась за руку и интересовалась здоровьем внуков?». Прислуга особняка была твердо уверена, что перед ними не «кванк», а та самая госпожа Эллинэ, которую они знают чуть ли не с младенчества.
О том, что настоящая Кармин умерла — и Кристине не хотелось даже думать, куда дели ее тело добрые доктора — знали всего несколько человек. К докторам обращаться было бесполезно: они тут же рассыпались в любезных комплиментах, уверяя, что госпожа ведет себя совершенно естественно и беспокоиться ну абсолютно не о чем. То ли вправду Кристина точно попадала в образ, то ли доктора просто плохо ее знали и не хотели в этом признаваться.
Последней надеждой оставалась безмолвная тень, по имени — а может быть, фамилии — Мюрелло. Низкорослый крепыш оказался личным телохранителем Кармин Эллинэ, похоже, сильно переживавший ее смерть — ну как же, профессиональный ляп — и теперь ни на шаг не отходивший от Кристины и оберегавший ее буквально от всего. Его предупреждение насчет папирос доктора, здорово напугавшее девушку — ей не хотелось, чтобы ее отравили — объяснилось просто. Хотя и в стиле этого мира. Табак в папиросах доктора был пропитан успокоительным и телохранитель обеспокоился, что его подопечная может принять слишком большую дозу.
Впрочем, надежда на Мюрелло также не оправдалась. Если на любое возникающие вопросы о стране и мире он отвечал охотно, подробно и очень познавательно, обнаруживая необычно глубокие познания, никак не вяжущиеся с бульдогообразной внешностью, то при попытке выспросить что-то о Кармин, он замыкался и отделывался односложными косноязычными фразами.
Так что Кристина чаще просто гуляла, восстанавливая — а, вернее, нарабатывая — необходимый тонус организма. Хотя во время выращивания ее нового тела, в котором она сейчас находилась, оно, это самое тело, получало необходимые стимуляторы, не позволявшие мышцам стать дряблыми тряпочками, однако никакая химия не могла заменить физические упражнения. «Пока, к сожалению», как выразился доктор Маршан.
Хотя эти самые стимуляторы — Кристине чуть плохо не стало при перечислении длиннющего списка всей той химозы, что в нее закачали — сделали, что могли. Девушка не чувствовала особой слабости или нетренированности. Обычное тело молодой девушки, не валяющейся целыми днями на диване в обнимку с коробкой пончиков, но также и не знающей, где находится спортзал. Да что там: эти стимуляторы даже нарастили слой плотной кожи на ступнях и ладонях нового тела. Иначе Кристина не смогла бы сделать и шагу: младенчески тонкая кожа на ногах этого бы не позволила. Зато сейчас — хотя бегом бегай.