— Ну почему же? Получится. Только с большим количеством жертв, которые можно минимизировать. А раз можно — значит, нужно. Кстати, вы не боитесь мне все это рассказывать? «Красный газ» — одна из самых охраняемых тайн металлистов.
— Вы же обещали отпустить меня живой? Неужели слово металлиста ничего не стоит?
— А вы помните единственную богиню революционеров?
— Уже поздно, я уже проболталась.
Меркур помолчал. Кристина тоже, почему-то совершенно не чувствуя страха. А ведь во имя революционной целесообразности товарищ Меркур действительно может оставить ее здесь, в катакомбах, с парой пуль в организме. И найдут ее только археологи лет через двести. Или бомжи.
— Льен! Я узнал, что хотел, мне надо быть в другом месте. Отведи госпожу к ее телохранителю, а потом выведи в Светлые кварталы. И, Льен — ты головой отвечаешь, чтобы она добралась живой и здоровой.
* * *
— Зачем мы здесь?
Молчаливый липан после расставания с Меркуром провел Кристину по темно-серым подземным коридорам, которые должны были вывести их к Мюрелло, томящемуся в каком-то закутке. А вместо этого они вышли в цех завода.
Длинное, как кишка, помещение с высокими потолками и огромными пыльными окнами. Вдоль всего помещения, исчезая вдали — ряды станков, грохочущих, жужжащих, визжащих. От каждого станка вверх, к потолку, тянутся приводные ремни, превращая цех в жутковатое подобие механических джунглей с находящимися в бесконечном движении лианами.
И люди.
Их неожиданно много, возле каждого станка стоит человек, в черной рабочей одежде, в кепке, в одежде, превращающей всех рабочих в неразличимо-одинаковых двойников, как будто их выпустили одной партией на каком-то другом заводе.
— Здесь мы перейдем на другую ветку катакомб. Проход к вашему дружку жандармы завалили взрывом, придется через оружейный завод Эллинэ переходить.
Они быстро шагали вдоль прохода, мимо станков, мимо череды одинаковых черных согбенных спин, и Кристине все больше и больше казалось, что этих людей какой-то жуткий волшебник превратил в живые придатки к машинам. Ни один из людей не обращал на них никакого внимания, каждый продолжал свою работу, только руки мелькали быстрыми, механическими движениями. Вот один из рабочих быстро забросил в рот белый шарик стимулятора-«гороха». Резкое, дерганое движение, как будто сработал манипулятор робота.
Люди, переставшие быть людьми во славу чужой прибыли.
Хотелось плакать. От страха.
* * *
Кристина держалась. Пока они шли по бесконечному цеху. Пока опять спустились в темноту катакомб. Когда нашли Мюрелло, злого, как рой угольных пчел, и такого же черного от подземной пыли. Пока прошли очередными длинными подземными переходами, которые протянулись под рекой. Пока вышли на свет из подвала какого-то крохотного магазинчика.