Сейчас дедушкина каталка вторглась в кабинет Кармин как немцы в Польшу.
Клетчатый черно-зеленый плед, прикрывавший иссохшие ноги, скрюченные пальцы рук, постоянно как будто что-то собирающие с пледа — по народной примете, если человек начинает вот так «обираться», значит, смерть его уже не за горами, но дедушка Лефан, видимо, был против суеверий — толстый свитер кофейного цвета, испещренное морщинами лицо, клочки седых волос на пятнистой лысине… Не поддавались старости только глаза, они все так же молодо голубели из-за толстых стекол очков в черной массивной оправе.
— Мими! Сто лет тебя не видел! Как там твои родители?
— Умерли.
— Что ты говоришь? А вроде бы и не болели. Я всегда говорил, что лучше болеть, чем лечиться, кто болеет и кашляет, тот живет до ста лет, а кто по врачам бегает, тот недолго задержится на этом свете. Помню, мы в джунглях Унгуджара, когда охотились за слоновой костью… Все! Все как один заболели малярией! И не помогали нам эти ваши новомодные хиноины и артемины, вот вообще не помогали. Поэтому мы их и не пили. А знаешь, чем мы жили?
— Ромом? — мрачно вспомнила Билли Бонса Кристина.
— А ты откуда знаешь?
За приоткрытой дверью мелькнул Череста.
— Дедушка Лефан, — Кристина встала, оперлась руками о стол и ласково, настолько ласково, что насторожился бы даже самый наивный человек в мире, поинтересовалась, — Ты зачем, собственно, зашел?
— Спросить, как твои родители…
— Я ответила. Дверь вон там.
— Но…
— Вон отсюда. Череста!
— Да, госпожа Эллинэ, — начальник охраны посторонился, пропуская мимо развернувшуюся коляску с недовольно бурчащим дедушкой.
— Не пускать больше сюда тех, кто не ходит на двух ногах…
— Я хожу! — донеслось из коридора.
— … и тех, кто старше меня более чем в три раза!
— Да, госпожа, — Череста еле заметно улыбнулся.
Похоже, сейчас воспоминания мертвой Кармин и ее пламенная «любовь» к дедуле наложились на боевое настроение Кристины.
Она села в кресло:
— Докладывайте!
— После допроса Мирри рассказала…
Интересно, каково жить в доме, в подвале которого оборудованы камеры и комнаты для… кхм… допросов?
Кристина на секунду задумалась над этим вопросом…
Наплевать.
— … за десять тысяч гентов она согласилась добавить порошок в ваш гороховый суп…
— Именно в гороховый?
— Да. Порошок безвкусен, не имеет запаха, но окрашивает жидкость, в которой растворен в легкий зеленоватый цвет. Гороховый суп был бы наиболее подходящ…
— Продолжайте.
— Имени нанимателя она не знает. Внешность описала, но это либо посредник, либо очень качественный грим — никто не станет показывать свое настоящее лицо мелкому исполнителю.