Семь человек, шесть мужчин в глухих черных сюртуках, почти все — старики, самому молодому хорошо за сорок, плюс высокая черноволосая женщина. Тоже в черном, отчего выглядит в точности как Мортишу Аддамс.
И восьмое кресло.
Пустое.
Раньше это место занимал отец Кармин Эллинэ. Через два месяца его должна занять она.
Или не занять.
— Кармин… — начал один из черных стариков. У Совета Мудрейших не было главы, так что высказаться мог любой. Говорят, иногда это приводило чуть ли не к дракам.
— Эллинэ, — перебила его Кристина.
— Простите? — осекся старик.
— Прошу обращаться ко мне — Эллинэ. Я представляю сейчас не девочку Мими, а всю семью Эллинэ.
Вообще, Кристина не чувствовала никакого не то, что страха — даже малейшего беспокойства. Она была спокойной как танк, да еще внутри у нее плескалось непонятное веселье, как у озорника, успешно и безнаказанно провернувшего очередную проказу или у шулера, уже успевшего подтасовать колоду.
Откуда это? Даже если не учитывать то, что пара членов Совета ее знают лично — прежнюю Кармин, конечно — успели поговорить с ней перед заседанием, подбодрить словесно и сейчас смотрели сочувствующе. Но все равно: два против негативно настроенных пяти. Откуда такое спокойствие?
Наверное, принимать лекарства все же не стоило…
— Хорошо, Эллинэ, — голос старика похолодел, как арктический лед, — Ты знаешь, что такое Совет Мудрейших?
— Да, — все так же безмятежно кивнула она.
* * *
Совет Мудрейших возник сто лет назад, после здешнего аналога Французской революции, здесь именуемой Аконитовой революцией, в честь цветка, избранного символом восстания. Несмотря на то, что любая революция считается народной, во главе ее всегда стоят не представителя бедняков, а образованные и обеспеченные люди. Потому что беднякам не до революции, им бы с голоду не умереть к концу недели. Ну а если у тебя нет забот о хлебе насущном — тогда почему бы и не задуматься о преобразовании мира, который, ясен пень, устроен неправильно.
Так уж получилось, что во главе революции оказались не просто обеспеченные и образованные люди, а в буквальном смысле — ученые. Химики, физики, философы… Не все, конечно, ученые, в большинстве своем, люди непрактичные и не способные не только организовать не то, что восстание — собственную жизнь. Это талантливый человек талантлив во всем, а гений обычно гениален в чем-то одном, а в остальном может быть беспомощнее ребенка. Тем не менее, нашлось девять человек, которые были достаточно известными учеными, обладали достаточной хваткой, чтобы к началу революции обладать или неплохим состоянием, или хорошей должностью в министерствах и коллегиях, и были достаточно жестки, чтобы не бояться пролить кровь. Революции без крови, как известно, не делаются.