— Лэйн, — он поднялся со своего места и, обойдя стол, галантно отодвинул для меня стул.

Этот простой жест оказался неожиданно приятным. Без показной любезности, без театральности — естественный, спокойный, и именно этим он тронул сильнее.

— Доброе утро, Александр, — я ответила ему улыбкой, чувствуя, как волнение понемногу теряет остроту.

— Просто Алекс, — он сел напротив, не сводя с меня внимательного, но мягкого взгляда. — Завтрак или просто кофе?

Я взяла меню, лежавшее на столике, и пробежалась глазами по строчкам. Бумага была плотной, чуть шероховатой под пальцами, а откуда-то сбоку тянуло ароматом свежей выпечки и крепкого эспрессо. Желудок напомнил, что утро я начала слишком рано и почти без аппетита — больше на нервах, чем на голоде.

— Думаю, возьму венские вафли с ветчиной и сыром, — отложила я буклет в сторону.

— Тогда я последую твоему выбору, — он чуть хмыкнул, уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Я слишком долго пытался решить, что заказать, но ты произнесла это так аппетитно, что вопрос отпал сам собой.

Я тихо рассмеялась, и напряжение между нами стало ещё тоньше, почти незаметным.

К нам подошла официантка — молодая девушка с собранными в хвост волосами и блокнотом в руке. Мы сделали заказ: две порции венских вафель, ему — американо без сахара, мне — большой латте с корицей. Когда она отошла, между нами на секунду повисла пауза, но не тяжёлая. Скорее та, в которой оба привыкают к новому формату друг друга.

Я провела пальцем по краю салфетки и всё же посмотрела на него внимательнее. Сегодня Алекс выглядел проще, чем на тех вечерах и лекциях, где я видела его раньше. Светлая рубашка, тёмные брюки, закатанные до предплечий рукава, открывающие сильные руки с выступающими венами. Ничего нарочитого — и от этого он казался ещё ближе к реальности, без образа, без дистанции.

— Ты правда волновался? — спросила я, прежде чем успела передумать.

Он усмехнулся, но не отвёл взгляд.

— Правда, — ответил Алекс спокойно. — Даже больше, чем мне бы хотелось это признавать.

Почему-то именно эта честность подействовала на меня сильнее любого комплимента. В груди разлилось тёплое, ровное ощущение, а плечи окончательно расслабились.

— Я думала, ты из тех людей, которых вообще невозможно выбить из равновесия, — призналась я.

— Это распространённая ошибка, — он склонил голову чуть набок. — Просто не всё, что человек чувствует, он показывает сразу.

Я поймала себя на том, что любуюсь тем, как он говорит. Не только словами — паузами, интонацией, тем спокойствием, в котором не было холодности. И от этого стало немного неловко, но приятно. Я отвела взгляд к окну, где по стеклу скользил солнечный блик.