— Значит, я не одна додумывала лишнее сегодня утром, — сказала я уже тише.

— Нет, — его голос стал мягче. — Ты точно не одна.

Официантка принесла кофе первой. Мой латте пах корицей и тёплым молоком, от чашки поднимался тонкий пар. Я обхватила её ладонями, чувствуя приятное тепло, которое будто помогало окончательно заземлиться. Алекс сделал глоток своего американо и на секунду прикрыл глаза, будто возвращаясь в момент.

— Тебе идёт это утро, — сказал он вдруг.

Я подняла на него глаза.

— Это звучит очень красиво.

— Потому что я не про платье, — он едва заметно улыбнулся. — Хотя оно тоже.

Щёки моментально потеплели. Я опустила взгляд в чашку, наблюдая, как по молочной пенке расходится тонкая дорожка корицы.

— Ты умеешь говорить так, что потом трудно сделать вид, будто ничего не почувствовала, — призналась я с тихой усмешкой.

— Я не хочу, чтобы ты делала вид, — ответил Алекс без нажима. — Ни со мной, ни с собой.

Эти слова неожиданно легли глубже, чем я ожидала. Внутри не было тревоги, только короткий, почти невесомый толчок — как если бы кто-то осторожно коснулся места, которое я долго держала закрытым, и не попытался открыть его силой.

Когда нам принесли вафли, запах тёплого теста, расплавленного сыра и поджаренной ветчины сразу заполнил пространство между нами. Я поняла, что действительно голодна. Первый кусочек оказался хрустящим по краям и мягким внутри, солоновато-сливочным, и я невольно прикрыла глаза от удовольствия.

— Ладно, — выдохнула я, прожёвывая. — Это было отличное решение.

Алекс тихо засмеялся.

— Значит, свидание уже можно считать удачным хотя бы из-за вафель.

Слово прозвучало легко, но я всё равно почувствовала, как сердце на секунду сбилось с привычного ритма.

— Ты так спокойно это сказал, — заметила я, поднимая на него взгляд.

— А как нужно было? — он чуть приподнял бровь. — Испуганно?

— Хотя бы чуть осторожнее, — усмехнулась я.

— Я и так осторожен, Лэйн, — сказал он уже тише. — Просто не вижу смысла делать вид, что это что-то другое.

Я смотрела на него несколько секунд, ощущая, как внутри медленно распускается тепло. Не резкое, не опасное, не похожее на прежние вспышки, от которых потом хотелось собирать себя по кусочкам. Это чувство было другим — зрелым, спокойным, и именно этим пугало меньше всего.

Я сделала ещё один глоток латте и позволила себе не отводить взгляд.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда пусть будет свидание.

На его лице появилась та самая улыбка — не широкая, а глубокая, настоящая, от которой сразу становилось светлее.

Некоторое время мы говорили обо всём и ни о чём одновременно. О местах в городе, куда любим заходить за кофе. О том, как по-разному человек ощущает тишину в разные периоды жизни. О книгах, которые возвращают в себя. Разговор тек легко, без усилия, и я всё чаще ловила себя на том, что не думаю, как выгляжу со стороны, не просчитываю фразы наперёд, не боюсь пауз. Мне было просто хорошо рядом с ним.