Он моргнул. На лице проступило почти недоверие.

— Что?

— Ты слышал. В терапию. Не ко мне с этими разговорами. Не к Эмили со своими обидами. А к специалисту. Потому что то, что ты сейчас делаешь, — это не любовь и не борьба за семью. Это попытка вернуть влияние. Через вину. Через страх. Через ребёнка. И если ты сам этого уже не видишь, значит, тебе нужна помощь.

Он смотрел на меня так, будто я его ударила.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. И знаешь, что самое страшное? — я чувствовала, как внутри всё становится ледяно ясным. — Ты ведь даже не замечаешь, как травмируешь дочь. Ты думаешь, что говоришь ей «правду», а на деле сливаешь в неё свою беспомощность. Она не должна быть контейнером для твоей боли, Дэвид.

Его ноздри едва заметно дрогнули.

— Не смей делать из меня чудовище.

— Тогда перестань вести себя так, чтобы я вообще могла это произнести.

Он отвернулся, провёл рукой по лицу, как будто пытался собрать себя обратно.

— Ты стала жестокой.

Я усмехнулась.

— Нет. Я стала взрослой.

Снова пауза.

На этот раз она не давила. Она ставила точку.

Я поднялась из-за стола первой.

— Если ты правда любишь Эмили, — сказала я, глядя на него сверху вниз, — Займись собой. Не ради меня. Не ради “нас”. Ради неё. Потому что она слишком маленькая, чтобы выдерживать то, что ты в неё складываешь.

Он не поднял глаз сразу.

— А если я не смогу?

Мой голос стал тише, но не мягче.

— Тогда я помогу тебе понять это через границы, которые тебе очень не понравятся.

Я взяла сумку и ушла, не оглядываясь.

Когда я вышла на улицу, солнце уже начинало клониться ниже. Город был тёплым, шумным, пах пылью, нагретым металлом. Но у меня внутри всё дрожало — не от страха, а от того, насколько тяжело дался этот разговор. Я не сомневалась в своих словах, но всё равно чувствовала усталость, будто только что долго держала на весу что-то очень тяжёлое.

Телефон вибрировал в руке.

Алекс.

Я ответила почти сразу.

— Да?

— Ты написала только “освободилась”, — его голос был тихим, внимательным. — По твоему тону в сообщении я понял, что разговор был не из лёгких.

Я прикрыла глаза, прислоняясь к холодной стене здания.

— Он уже понял, что у меня кто-то есть. Почти понял. И полез туда, куда не надо.

— Ты где?

— На Маркет-стрит, возле кафе.

Пауза длилась секунду.

— Не двигайся. Я рядом.

Я хотела сказать, что не нужно, что я доеду сама, что я взрослая и справлюсь. Но вместо этого просто выдохнула:

— Хорошо.

Минут через семь я увидела его машину. Александр вышел быстро, но без суеты. На нём была светлая рубашка, слегка смятая у локтей, и тёмные джинсы. Он подошёл ко мне и остановился в шаге, внимательно всматриваясь в лицо.