Я перевела взгляд на него.

— Ты сейчас очень красиво сформулировал вещь, которую я чувствую, но не могла собрать в слова.

— Я стараюсь быть полезным.

— Ты сейчас... нужный.

Он посмотрел на меня иначе. Глубже. Не как человек, который ловит красивую реплику, а как мужчина, который действительно услышал важное.

У меня от этого взгляда по коже прошла слабая, но очень ясная волна.

Чтобы не утонуть в ней слишком резко, я чуть отвернулась к воде.

— Мне стыдно за один момент, — сказала я спустя несколько секунд.

— За какой?

— За то, что, когда я читала сообщение Дэвида про Эмили, я на секунду подумала самое страшное. И одновременно — совершенно эгоистично — успела испугаться, что всё хорошее, что только начало появляться между нами, сейчас просто оборвётся. Будто жизнь не даст мне это взять. — Я непроизвольно улыбнулась. — Звучит ужасно, да?

— Нет, — его взгляд стал мягче. — Звучит честно.

Я посмотрела на него.

— И ты не считаешь меня ужасной матерью за эту мысль?

— Я считаю тебя живым человеком, у которого в одну секунду столкнулись страх за ребёнка и страх потерять что-то ценное. Эти чувства не отменяют друг друга.

У меня в груди мягко сжалось. Без боли. От облегчения.

— Мне очень повезло, что ты оказался рядом именно в этот момент, — сказала я тише.

— Мне кажется, это мне повезло, что ты не вытолкала меня из своей жизни после первого же сложного вечера, — ответил он.

Я улыбнулась. Настояще, без усилия.

Ветер усилился, и я поёжилась. Александр сразу это заметил. Не задавая вопросов, снял с себя лёгкий пиджак, который всё это время нёс в руке, и накинул мне на плечи. Ткань ещё хранила его тепло и тонкий древесный запах, от которого мне стало неожиданно уютно.

— Спасибо, — я машинально сжала лацканы у груди.

— Пожалуйста.

Мы снова пошли вдоль набережной, теперь уже медленнее. Усталость дня постепенно оседала в теле. Но рядом с этой усталостью жило и другое — тихая наполненность, почти благодарность к себе за то, что я выдержала.

— Расскажи мне что-нибудь совсем несложное, — попросила я вдруг. — Не про психологию. Не про бывших. Не про травмы. Просто что-нибудь... живое.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Это очень точный запрос.

— Я умею.

— Хорошо, — согласился он. — Тогда расскажу тебе секрет.

— Уже интересно.

— В детстве я был уверен, что стану джазовым пианистом.

Я резко повернулась к нему.

— Что?

Его улыбка растянулась во весь рот, он был довольный произведённым эффектом.

— Именно такая реакция мне и была нужна.

— Нет, подожди. Ты? Джазовый пианист? С твоим лицом человека, который может взглядом заставить других сдать внутренний экзамен?