Я вошла в квартиру на какой-то удивительно тихой волне. Не той, что приходит после изнеможения, когда уже всё равно, а другой — мягкой, наполненной, почти хрупкой. В прихожей пахло домом: лёгким остатком утреннего кофе, чистым бельём и сладковатым детским шампунем Эмили. Я закрыла за собой дверь и на секунду прислонилась к ней спиной, прикрыв глаза.

Мои губы всё ещё помнили его поцелуй.

Не жадный, не рваный, не тот, после которого внутри привычно начинается пожар и страх, а тёплый, медленный, как будто он не забирал меня в себя, а наоборот — возвращал мне саму себя. Я провела кончиками пальцев по нижней губе и тихо выдохнула, чувствуя, как по телу снова прокатилась лёгкая волна тепла — от груди ниже, в живот, под кожу, в дыхание.

— Господи, — шепнула я себе под нос и улыбнулась.

В квартире было спокойно. Эмили уже спала — я заглянула к ней почти на цыпочках, поправила одеяло и задержалась на пару секунд, глядя на её расслабленное лицо. После всех этих тревог, разговоров, её страха и моего внутреннего напряжения, видеть её вот такой — тёплой, тихой, уткнувшейся щекой в подушку, — было почти исцелением.

Я ушла к себе в спальню, сняла серьги, расстегнула молнию платья и позволила ткани медленно соскользнуть по телу на пол. Кожа ещё хранила вечерний воздух, соль с набережной и остаточное тепло его ладони на моей щеке. На мне остались только тонкие трусики и лиф, и я задержалась у зеркала чуть дольше, чем обычно.

Смотрела на себя внимательно. Не оценивающе — просто честно.

На женщину, у которой больше не было пустого взгляда. На женщину, которая после поцелуя не разваливается на фантазии и страх. На женщину, которой хорошо от того, что её хотят — но не пытаются присвоить.

Это было новым.

Я накинула тонкий халат, но не завязала его сразу. Прошла босиком на кухню, налила себе воды. Стекло прохладного стакана приятно холодило пальцы, а в голове всё ещё медленно, как светлая лента, тянулся весь вечер: его голос, его ладонь, его взгляд в машине, его тихое: «я сейчас начну очень сильно не хотеть тебя отпускать».

От одного воспоминания низ живота стянуло мягким, сладким теплом.

Я закрыла глаза.

И на этот раз не отогнала это чувство.

Мне хотелось его.

Не потому, что я была голодна до мужского внимания.

Не потому, что хотела кому-то что-то доказать.

А потому, что рядом с ним желание не унижало меня, не ставило в зависимость, не путалось с болью.

Оно было чистым.

Женским.

Живым.

Телефон тихо завибрировал на столешнице, и сердце сразу качнулось.

Алекс.

Я взяла его почти мгновенно.

Александр: «Ты дома?»