Мы сели за столы, взяли по паре пива и бумажный кулек мелкой соленой рыбки, мне неизвестной — я пробовал питерскую корюшку, это не она[5] — и я коротенько, но во всех подробностях рассказал товарищу Птичкину о том, что произошло со мной после короткой встречи с ним в поезде.
— Ищешь и продаешь ненужные вещи, значит…
— Все лучше, чем попрошайничать или там воровать.
— Да нет, я тебя не осуждаю. Просто думаю, что просить о помощи, когда ты в ней нуждаешься — не стыдно.
Я развел руками:
— Я не могу просить. Натура не позволяет. Такое уж суровое талганское воспитание. Мне отец всегда говорил: «Никому не верь, ничего не бойся, никогда не проси».
Отец мой, кстати, хотя талганцем и не был, но говорил именно так. И нет, он не был уголовником[6] — он был экономистом. Хотя даже наши дворовые алкаши всегда с ним здоровались уважительно. Такой вот у меня был отец.
— Талганское воспитание, говоришь… Ершан, а ты в монастыре никогда не был?
— Нет, — удивился я вопросу, — А должен был?
— Уж больно твое воспитание суровое, прямо монастырское.
Я отпил пива. Среди завсегдатаев здешнего заведения мы с Птичкиным выделялись, как фазаны среди воронов. Вернее, как фазан и грач: я еще мог сойти за своего, даже с учетом тюбетейки — да вон сидит толстяк, который тоже носит тюбетейку, только не зеленую, а серую — а вот писатель в своем белоснежном костюме бросался в глаза.
— Нет, в монастыре не был. Даже случайно.
— Ну не был и не был. А что там за мемуары моряка ты нашел?
Я развел руками. Папку с рукописью так и не удосужился прочитать.
— Знаешь, а отдай их мне. Полистаю, может, даже обработаю — и издам. А? Если хочешь…
Он полез в карман за кошельком, явно пытаясь мне заплатить. Я посмотрел на него тяжелым взглядом. Птичкин рассмеялся:
— Над взглядом надо еще поработать. Человека ты им пока не убьешь. Разве что мышь.
Я рассмеялся и, хрустнув рыбкой, выпил еще пива. Вкусное, хотя пресноватое. Разбавляют его здесь, что ли?
— Или, если хочешь, могу зайти в твой Институт, поговорить, чтобы тебя не слишком сильно гоняли на экзаменах?
— Не надо!
Вот только этого мне не хватало! Мало того, что я и так становлюсь какой-то чересчур известной личностью на своем курсе, мало того, что Свинка-Нитка пообещала взять меня под свой личный контроль — так еще в институт придет писатель, чтобы договориться о моем поступлении. После этого на меня весь Институт начнет пальцем показывать!
— Знаменитая талганская скромность, — хмыкнул Птичкин.
[1] Аркадий Гайдар, автор «Тимура и его команды» — погиб в 1941 году в бою на Украине.