Мы вошли в общежитие, где возле вахты делала вид, что оказалась здесь совершенно случайно, Мада. При виде нас она «незаметно» округлила глаза и показала мне большой палец. После чего подмигнула и исчезла.
— И что это была за сколопендра? — когда мы вошли в пустынный коридор, Нитка остановилась и повернулась ко мне.
— Где?
— Возле вахты. И не делай такое невинное лицо, я видела, как вы там перемигивались!
— Это, — сделал я невинное лицо, — моя сестра… Двоюродная.
— Ах, сестра… Слышала я про талганские традиции, связанные с двоюродными сестрами…
Нитка осекалась, ее круглые щечки залились краской и стали напоминать свеколки:
— Что… Что ты со мной сделал? Я говорю такие пошлости!
С этими словам она схватила меня за лацканы и крепко поцеловала.
* * *
— В этом году еще одна экспедиция отправилась в район Столбовой Бирарки. Она точно найдет следы метеорита!
Как и любой фанат, Мамочкин мог говорить на любимую тему часами, отбросив всегдашнюю нерешительность. А помешан он был на космосе.
Все началось с моих писем, которые я положил на тумбочку. Вернее, с одной из марок, на которой в желто-синих тонах было изображено что-то непонятно, я, собственно, и не всматривался. А вот Мамочкин всмотрелся.
— Ух ты, — сказал он, — Это же марка с Тордоки-Янским метеоритом!
Точно. А я еще думал, что это за полоса по диагонали протянута… Впрочем, для особо внимательных внизу было написано: «40 коп. Почта ОРС. Падение Тордоки-Янского метеорита» 1082 год'[1].
— Можно, я возьму? — просяще посмотрел он на меня.
— Бери, зачем она мне?
— Спасибо! Я марки собираю, космические, с метеоритом у меня еще не было.
От одного метеорита, рухнувшего где-то здешней Сибири лет десять назад, разговор как-то плавно перешел к другому метеориту, Бирарскому, как я понял, аналогу нашего Тунгусского, который упал 50 лет назад, но сейчас, на волне всеобщего увлечения космосом, про него снова вспомнили и отправили очередную экспедицию на поиски обломков этого загадочного метеорита[2].
— Может, обломки метеорита найдут, — сказал Графс, — а может, чего-нибудь другого…
Ирис Мартанко нас покинул. Встретился по дороге в поезде с земляками, и они уговорили его съехать от нас к ним, на другой этаж. Жалко, конечно, успели привыкнуть, но он обещал заходить в гости.
Вместо Ириса нам подселили Графса. Имя странное, но я промолчал. Просто потом выяснилось, что это имя не только для меня странное. Оно оказалось сокращением: «Градан-Афосин-Силин». Нечто вроде нашего Мэлса, сиречь Маркс-Энгельс-Ленин-Сталин.
Графс оказался парнем неплохим, веселым, над своим именем он сам немного подшучивал, в стиле того, что, в силу недавних событий буква «с» в имени стала неактуальной, но и если ее убрать — имя станет совсем контрреволюционным…