— И как?
— Пакостник — он всегда трус. А у тебя испуга и не было. Так что — пока годен.
Он хлопнул меня по плечу.
— Погоди, дядь Драк, — до меня вдруг дошло, — А как ты этого Крастика проучил, если он там, в Талани, а ты, Нитка говорила, здесь, под Афосиным?
— Это ты чего-то попутал. Он ей в уши влез, когда она у меня гостила на каникулах, вместе с братом моим и племяшами.
Ну, Крастик, я, пожалуй, при случае найду времячко, чтобы до дядькиного колхоза — или где он там живет — доехать… Это не до Талани сто верст на хромых собаках…
— Слушай, сынок, а я тебя раньше нигде не видел?
Я посмотрел на дядьку Драка. Потому что мне он тоже отчего-то казался знакомым. То ли напоминал кого-то, то ли и вправду видел я его где-то мельком… Особенно усы моржовые — такие не каждый день встретишь. Я такие, по-моему, последний раз на рыбаке видел, том, что мне про «клев на уду» сказал. Но дядька — не он, тот, вроде бы, потощее будет…
— Да вот и я думаю… Я тут, а Афосине месяц всего… с перерывом… Ты, дядь, не приезжал в Афосин по делам, случайно, а если приезжал — то куда? На толкучке не был?
Сейчас как выяснится, что он в деревню Волково приезжал, то бишь село… Неудобно получится.
— Да всего-то пару раз и приезжал… — дядька Драк продолжал меня задумчиво рассматривать, — Дружок мой умер, так на похороны… И потом, на его старую квартиру… Дочка его, дура мокрощелая, его записки бросила, мол, накой они мне нужны…
Записки?
— Адмирал?
— Да нет, капраз… Погоди-ка… А у тебя, талганец, часом, зеленой тюбетейки нет?
Вспомнил. Я дядьку Драка видел, когда дом, в котором мой Адмирал жил, сносили, он там неподалеку стоял.
— Часом есть… — медленно произнес я, — А что с записками-то?
— Так я ж говорю: бросила на старой квартире, где Туман жил, а когда я туда пришел — уже одни кирпичи остались.
— Погоди-ка, дядь Драк…
Я метнулся в комнату, пошуршал в своих вещах под кроватью и рванул обратно, с папкой бумаг в руках. Я, конечно, их Птичкину обещал показать, но ему это — случайный материал для книги, а для дядьки Драка, возможно — последняя память об умершем друге.
Дядька взял папку чуть дрогнувшими руками, раскрыл…
— Они… Его почерк… Сынок! Спасибо!
— Ай!!! — я чуть не заверещал, когда дядька сгреб меня в буквально медвежьи объятья. Еще чуток — и ребра точно треснули бы.
— Это ж просто чудо какое-то! Это ж надо так судьбе свои нитки сплести, чтобы Нитка меня к тебе привела! Ну, сынок…
Он опять хлопнул меня по плечу:
— Не обсуждается! Сегодня у нас что, четверг? Чтобы в субботу с Ниткой были у меня! Она знает, как доехать. Не приедешь — соберу всех своих ребят, обвяжу веревкой как колбасу и притащу на горбу!