Ладно. Нет здесь никого.
Я выдохнул и, коротко постучав, открыл дверь:
— Можно?
— Входи!
Я вошел…
И тут же понял, что сделал это совершенно даже зря.
В кабинете коменданта сидел плечистый мужчина средних лет, в сером костюме, с совершенно белыми седыми волосами. Вылитый капитан Болдырев из мультфильма про Васю Куролесова.
Вот я дурааак… Зачем, зачем прятаться в засаде, накидываться со спины, если можно просто подождать меня в кабинете, показать удостоверение и веско сказать: «Пройдемте, гражданин»?
— Ершанов! Ты чего застыл? Забирай свой паспорт и иди, не мешай.
В смысле? А это… арестовывать? Я протянул чуть дрогнувшую руку за зеленой книжечкой, «Болдырев» безразлично глянул на меня и отвернулся.
Из-за двери, закрывавшейся за моей спиной, я услышал обрывок фразы:
— … а вот после госпиталя я уже…
Тьфу ты. Просто встретились два однополчанина, разговаривают за жизнь, а я уже тут напридумывал семь бочек арестантов[1].
Я раскрыл паспорт. Вот он, штамп о прописке. Между прочим, проставлен чуть кривовато и смазано. Даже обидно: я-то старался сделать свой штамп ровным и четким, а тут шлепнули как попало — и всё… да какая разница⁈ Я теперь на ближайшие годы — полноценный человек, с паспортом и пропиской! И никуда бежать не надо!
Я! Могу! Поехать! К! Нитке!
* * *
— Ёрш, чего это ты такой счастливый?
Видимо, камень, рухнувший с моей души, был настолько тяжел, что мое счастье просвечивалось наружу и было заметно всем.
— Тоже мне, бином Ньютона, — хмыкнул Каз, — К Нитке сходил, вот и светится.
— Почему сразу к Нитке? — нахмурился я.
— Как будто непонятно, что ты с ней дружишь.
Каз как-то умудрился произнести фразу, которая просто обязана быть двусмысленной, так, что сразу было понятно, что он сказал ровно то, что хотел сказать, без всяких намеков: мы с Ниткой — дружим. И всё.
— Да нет, — отмахнулся я, пытаясь как-то убрать улыбку с лица. Улыбка сопротивлялась, — просто паспорт ходил забрать.
— У людей, которые просто ходят забрать паспорт, такого блаженного лица не бывает…
Ну, если эти люди не ожидают, что их арестуют — то конечно.
— … так что колись: чего тогда такой довольный?
— Как чего? — лениво произнес Арман, рассматривающий себя в зеркале и поправляющий набриолиненный пробор, — Вчера приезжал дядя Ланиты, они о чем-то с Ершаном поговорили и теперь тот светится, как лампочка. А в воскресенье он куда-то собирается уезжать. Я так понимаю, у нас скоро появится новая ячейка общества.
— Что еще за ячейка? — искренне не сообразил я.
— Семья, тундра талганская. Семья — ячейка общества.
— Да ну вас, — надулся я, — Напридумывали тоже. Я еду в гости. Просто — в гости.