– Вы так близко к Парансану, – простонал Синь, прислоняясь к стене. – Значит, у вас получилось.

Риви молчал. Молчали Акира и Ким.

– Выходит, я теперь настоящий капитан, – медленно произнесла Акира. – А вот вы безоружны.

– Зря я сунулся в эту пещеру, – прошептал Синь. – Но это же ущелье Проклятых! Там почти не бывает змей. Акира… Ты же сама говорила.

– Ущелье Проклятых?! – Риви похолодел. – Говори, что там было! Быстро!

– Я наткнулся на спящую змею, – ответил Синь дрожащим голосом. – Я хотел уйти, но она проснулась, и я даже не смог ее ранить. Чуть не умер. Но кое-как вылез через щель и сбежал.

– Цвет! – рявкнул Риви, поймав непонимающий взгляд Акиры. – Цвет змеи!

– Белый, – тихо сказал Синь.

– Ясно, – отмахнулся Риви, стараясь не выдать охватившего его ужаса. – Так хоть понятно, что ты не врешь.

– Пойдемте в баню, капитан Синь. Я полью на вас воды из кадки, – сказал Ким.

Он помог Синю встать, и они вышли на улицу.

– Не волнуйся, яд у Кима под подушкой, – сказала Акира, когда те исчезли.

– Останемся пока здесь, – сказал Риви, опускаясь на постель Кима. – Не доверяю Синю.

– Да ты посмотри на него. – Акира вздохнула. – Еле на ногах стоит. Ладно. Пусть немного придет в себя. И мы уедем.

Через полчаса Ким приволок Синя обратно, перебинтовал ему раны и усадил в угол. Принес пару холодных сморщенных картофелин, и Синь вгрызся в них, будто не ел несколько дней. Давился, размазывал в пальцах мякоть, но продолжал есть. Доев, собрал с ладоней крошки и тоже съел. А когда, наконец, закончил, разрыдался.

– Про… простите меня, – произнес Синь. Грудь, на которой черный военный ханьфу висел мешком, содрогалась от рыданий. – Я не заслуживаю… доверия моего народа.

Ким кашлянул. Риви отметил, что по вискам у него ползут прозрачные капли пота, а лицо красное, словно от бега. Сначала Риви подумал, что в бане жарко, а потом вспомнил, что сегодня ее не топили.

– Чего вы хотите, капитан Синь? – спросила Акира. – Прощения?

Он часто закивал. К щекам прилипли мокрые волосы.

– В таком случае вы давно прощены. Но вот наше уважение, боюсь, заслужить не в состоянии.

Синь опустил голову, поставил на пол пустую миску из-под картошки. Рыдания прекратились – он просто молча смотрел в одну точку.

– В Шэне лихорадка, – сказал он. – Сокол принес мне весть о двадцати заболевших, но вы же знаете, их будет больше.

– Мне жаль, – сказал Риви сухо.

– Линь-Линь очень плоха. Врачи говорят, ей осталось дня три, – прошептал Синь и тут же взвыл: – Я понимаю! Я все понимаю! Я виноват! Но ее-то за что?

– Я сочувствую вам, капитан Синь, – сказала Акира, и Риви уловил в ее голосе ноту сомнения.