Ким сидел перед миской воды и сжимал краешек чистого полотенца.

– Хотите посмотреть, лейтенант Риви? Смотрите. – Фрост повернулась лицом к стене, опустилась на колени и сняла халат, перекинув вперед длинные волосы.

Из ослабевших ладоней Риви выскользнула и корзина, и стопка формы.

Белую спину Фрост исчерчивали кровоточащие следы ударов.

Риви украдкой посмотрел на острые плечи и тут же отвернулся, чувствуя, как сердце опасно ускоряет ход. Фрост, хотя и сидела спиной, заметила его реакцию и спросила:

– Не нравится, лейтенант? Что ж. Ладно, Ким, заканчивайте. А то Риви, похоже, сейчас стошнит от отвращения.

Лейтенант Ким очнулся, опустил кусочек полотенца в воду и начал протирать голую спину Фрост.

– Кто ж так обрабатывает раны, лейтенант Ким, – пробормотал Риви, глядя исподлобья. – Надо промакивать, а не тереть.

– Может, вы, лейтенант Риви? – Ким с готовностью протянул полотенце.

– Нет, я… Лучше вы, – сказал Риви тихо, вспомнив, как Фрост боялась до него дотронуться. Прикоснуться к ее обнаженной спине обезображенными руками казалось кощунством.

При этом с желанием это сделать Риви справлялся едва ли. Он снова бросил взгляд на Фрост, закусив нижнюю губу почти до крови. Вся спина, руки, плечи… Минимум тридцать ударов кнутом.

В Реджо тоже наказывали. Но женщин – никогда. И никогда – пограничников. Риви не знал, что должен был сделать военный, чтобы его так унизили.

– Постойте, – произнес он негромко. – Капитан Фрост. Вы соврали не один раз, а дважды.

– Удивите меня, Риви.

Ким замер с полотенцем в руке.

– Вы сказали: госпожа Кун не знала, что мы с лейтенантом Кимом были в Кадзуро. Но она знала. И вы получили наказание за троих.

– Ерунда, – бросила Фрост.

– Я работал в тюрьме, – сказал Риви. – Заключенных били кнутом. За воровство. Драки. Поножовщину. Но никого – больше десяти раз. Кроме тех, кто брал чужую вину на себя.

Риви вспомнил: одним утром из камеры, где в основном сидели реджийцы, перевели северянина, вора и торговца оружием, двухметрового, квадратного, со шрамом через всю щеку и длинным хвостом на полностью лысой башке. Реджийцы дали ему кличку Дикий Дилдо – за что, Риви предпочитал не знать. Дилдо с двумя сокамерниками устроил побег, ранил трех пограничников. А когда всех поймали, взял вину на себя. Получил тридцать ударов и новую камеру.

Днем он бросался на соседей, ночью выл, дрожа от холода в углу. Однажды Риви не выдержал и просунул ему через решетку запасное одеяло. Дилдо схватил его скрюченными пальцами. С тех пор никого не трогал, а Риви приветствовал коротким кивком. Потом Риви худо-бедно заговорил на северном – и когда он приходил, Дилдо вытаскивал из-под койки доску для игры в го. Поганым южанином Риви больше не звали.