К его чести, он не поддался мгновенному искушению:

— Сперва к коменданту вместе с друзьями! — он обнял Васю ко всеобщему удивлению.

Нравы были простые, но обнимашки легендарной личности с простым унтером? С’est un mauvais ton!

У коменданта не задержались. Пришла пора прощаться. Долгожданная бумага о производстве Дорохова — Соизволение Государя на пожалование чином — была получена. Он стал не просто унтером. Юнкером. То есть почти офицером. Тем, кому могут доверить собственную команду. Неплохой взлет за несколько часов барахтанья в соленой воде. Сословная система во плоти: его сослуживцы получили по 100 рублей и были счастливы!

А еще воспоминания! Да-да, все еще были живы генералы, для которых Руфин — живая копия рыжеволосого отца, лихого рубаки и боевого товарища[1]. Как тут ни поспособствовать его выдвижению⁈

Вася не завидовал. Ему было наплевать. В офицеры он точно не рвался. Выдастся случай и сподобит Господь новым Георгием, отдаст его тому, кто нуждается в повышении. Другое дело — тихая, зажиточная и спокойная должность фельдфебеля! В его ранце маршальский жезл отсутствовал, что бы там ни утверждал Людовик XVIII. Подумаешь, авторитет! Корону сохранить не смог, а все туда же: афоризмами сыпать! Впрочем, Вася и не знал таких тонкостей нелегкой монаршей судьбы.

— До скорой встречи, друзья! Особенно, Вася, с тобой. Сам видишь, все складывается, как должно! В моей летучей команде удалых налетов тебе — самое место!

Милов пожал плечами. К чему загадывать? Вон, бедный Лосев. Мечтал о славном загуле с владикавказскими друзьями. А что в итоге? Предписание топать на склад, получать свечи, картофель и сарацинское зерно для Куринского полка, по интендантской ошибке завезенные не в Моздок, а южнее, и сопровождать груз до крепости Грозной, в расположение штаб-квартиры родного батальона. Предстоял нелегкий разговор с местным провиантским комиссионером.

Получили квитанцию на заселение в обывательской квартире — в тесной грязной сакле, грозившей обрушением. С трудом ее отыскали и договорились с хозяином, чтобы Вася перекантовался ночь на полу в комнате господина офицера. Отправились на склад.

Вот тут-то и начался цирк-шапито.

Со свечами все вышло гладко. В день полагалась на 10 солдат две свечи. Посчитать несложно. Но с картофелем и рисом (Вася несказанно удивился, что такой простой продукт обозвали столь странным выражением, как «сарацинское зерно»), как говорится, без пол-литра не разберёшься! В день солдату полагалось 24 золотника крупы. Если ее заменяли на рис и картофель, требовалось отпускать столько же по весу. Ушлые складские чинуши тут же принялись умножать, делить, складывать и подсовывать Лосеву бумажки на подпись. В золотниках выходило солидно. Бедный поручик лишь хлопал глазами. Чувствовал печенкам, что дурят. А как доказать?