— В казармы! — прохрипел Лосев.
— Игнатич! — Вася тут не удержался. — Совсем охренел, Вашбродь⁈ В долг решил у солдат взять денег⁈
Лосев неожиданно рассмеялся.
— Нет у них денег, Вася!
Потом смеяться прекратил. Сжал зубы. Закрыл лицо руками. Стал покачиваться из стороны в сторону. Потом пару раз стукнул себя по голове кулаками.
— Уже нет! — произнёс, наконец.
— В смысле? — опешил Вася.
— А вот так! — заявил Лосев, с грохотом вваливаясь в казарму.
Минута ушла на то, чтобы все проснулись, протерли глаза, пришли в себя. Наконец, когда шум неожиданной побудки улегся и все уже в недоумении смотрели на невероятно взвинченного Лосева, он начал говорить:
— Простите меня, ребята! И казните!
В ответ раздался всеобщий хор голосов, требовавших разъяснений.
— Ирод я! — продолжал бичевать себя Лосев. — Всю полковую кассу… Только что…
Закончить не смог. Опустил голову. Стало тихо. Часть солдат, еще лелеявших надежду, посмотрели на Васю.
— В карты? — прошептал один из них.
Вася кивнул.
— Не поминайте лихом! — заявил Лосев, кивнул, пошел на выход.
К Васе подскочил один из самых уважаемых вояк, Шадрин.
— Ты присмотри, Вася, за ним пока. Как бы он по глупости пулю себе не пустил в лоб. А мы тут покумекаем чего да как!
Вася, не на шутку встревоженный и напуганный, бросился за Лосевым, нагнал его. Поручик обогнул здание. Уперся лбом в стену и принялся изливать свое горе в слезливо-сентиментальном духе с призывами не играть в карты, а потом, без перехода, посылал проклятия на свою голову, судьбинушку, фортуну и на подлую «стукалку»…
— В солдаты! Разжалуют… Эх, примут ли меня ребята? После такого…
Вася молчал. Не успокаивал, не вмешивался. Подумал, что пусть себе Лосев сейчас изливается широкой рекой. Главное, что не стреляется и веревки под потолок не вяжет. А там старый солдат должен будет подойти и доложить вердикт высокого собрания рядовых роты.
Вояка, действительно, вскоре объявился. Позвал поручика обратно в казарму. Лосев зашел как на плаху, свесив голову на грудь.
Шадрин хмыкнул, подошел к столу и положил на него мешочек с размером в небольшой рюкзак. Мешочек явно был заполнен монетами, судя по звуку. Солдатскими грошами. Скинулись всем миром! Лосев больным, лихорадочным взглядом уставился сначала на мешочек, потом на Шадрина.
—?
— Вы вот что, Вашбродь! Кончайте тут ваши мерехлюндии! Мы тут с ребятками поскребли по сусекам. Забирайте. Идите играть. Бог даст, все вернете!
Лосев начал трезветь.
— Нет, нет… — начал было протестовать.
— Вашбродь, — остановил его Шадрин. — Мы так решили. Не откажите в нашей просьбе.