— Не мне себе давать оценку, — ответил я, с трудом решившись раскрыть рот.

— Скромный, — снова хмыкнул адмирал. — Самуил Андреевич, введи его в курс дела.

Эсмонт откашлялся.

— Случилась большая трагедия, Константин Спиридонович! В ночь с 30 на 31 мая у берегов Кавказа разразилась невиданная буря. Много кораблей погибло. А также хороших моряков — матросов и офицеров.

Мне не составило труда придать лицу искреннее выражение сочувствия. Хоть мои отношения с черноморцами были подчас весьма непростыми, но дело они свое знали. И рисковали не меньше меня. Слова Эсмонта — тому подтверждение.

— Корабли и погибшие моряки — это полбеды. Корабли восстановим. Раненых вылечим. Мертвым воздадим почести. Настоящая беда пришла позже. Когда люди спасались, на них набросились горцы. И многие попали в плен.

В темном туннеле, в который меня закинули слова Лазарева, забрезжил лучик света. Я начал понимать, что от меня понадобилось прославленному флотоводцу.

— Флот — это не корабли! — резко, как отрубил, вклинился адмирал в рассказ Эсмонта. — Флот — это прежде всего люди. Любой юнга, даже сопляк — это флот! Любой матрос — это флот! Лейтенант, кавторанг, контр-адмирал — это флот! Каждый, кто служит под моим началом — это Черноморский флот. Видишь кулак? — грозно спросил меня Лазарев, показав мне крепко сжатую пятерню. — Отруби любой палец — и все! Инвалид! Так и с моими людьми! За каждого отвечаю. Каждый мне дорог, как сын. Торнау спас? Теперь моих вытащи! Спасешь одного — спасешь флот! Спасешь всех — я твой должник! Ну, что молчишь⁈ — он возвысил голос, заставив всех вздрогнуть.

Его глаза метали молнии. Казалось, он с трудом сдерживал ярость. По всему чувствовалось, что он с трудом сохраняет самообладание. Невероятно тяжело адмиралу пережить гибель целой эскадры.

— Ваше превосходительство! Правильно ли я понимаю? Вы хотите, чтобы я отправился в Черкесию и вступил в переговоры с горцами о выкупе?

— Правильно понимаешь, — кивнул довольно адмирал, словно я уже согласился. — Признаться, больше и некому договариваться. Моряки попали в плен там, где еще не завязались отношения с местными. Туапсе и Соча. Там еще бои не стихли. С начальниками крепостей горцы говорить не станут. Нужно изнутри найти к ним подход. Смекаешь, отчего на тебя пал выбор?

— Осмелюсь доложить господину адмиралу, — как можно более нейтрально ответил я. — Обстоятельства моего отъезда из Черкесии в конце прошлого года нельзя назвать безопасными для возвращения.

— Цену себе набиваешь? — ощерился адмирал. — Вечно у вас, греков, так. Ну, и в чем твой интерес? Что хочешь взамен?