— Ваше превосходительство! — раздался знакомый голос.

«Вах! Это же Коля Проскурин!» — удивился я.

— Что там у тебя, штабс-капитан? Докладывай по существу!

Из-за контр-адмиральских спин Лазаревского окружения вынырнул штабс-капитан собственной персоной.

«Он-то что здесь забыл?» — не мог не удивиться я. Происходящее в кабинете напрягало все больше и больше.

— Осмелюсь доложить господину адмиралу, — повторил Николай мою формулу обращения, — что поручик Варваци вернулся в Крым на захваченной им турецкой кочерме.

— Эка невидаль! Кочермами нас не удивишь! — послышались общие смешки.

— Захватил он контрабандиста практически в одиночку с небольшим отрядом своих людей. А перед тем уничтожил матерого врага и английского агента, перехватив груз опаснейшего оружия.

— Да он смельчак, каких поискать! — удивился Лазарев. — Уже наградили? Орден на груди за то дело? — спросил он меня.

— Никак нет! За другие отличия.

— Непорядок! Лично напишу Раевскому, чтоб представил тебя к очередной награде!

Все понятно. Сначала порычал. Теперь орден пообещал. Знал бы он про то, как все вышло в Стамбуле. Ужо, царь-батюшка разгневается — да как даст мне по шапке!

— Я лишь три месяца, как вернулся из Петербурга, где Государь лично наградил меня по-царски, — признался я, не раскрывая своих опасений.

— За Торнау? — заинтересовался Лазарев.

Я кивнул.

— Дозволю себе добавить, что операцию по спасению поручика я готовил не один. И много пришлось крови пролить, прежде чем все сладилось.

— Нету у нас времени, Константин Спиридонович! — вмешался Эсмонт. — Быстро нужно действовать, пока моряки еще живы. Кто знает, что с ними горцы вытворят⁈

— Без плана кидаться в бой — непорядок! — тут же откликнулся Лазарев. — Ты вот что, штабс-капитан… Забирай своего протеже, садитесь в кабинете у Эсмонта и думайте! Крепко думайте! Найдите мне решение! Как договоритесь — сразу ко мне на доклад!

— Слушаюсь!

Я покорно потащился за Эсмонтом и Проскуриным. Лазарев был настроен решительно. И ему сейчас явно было не до уговоров скромного и пугливого меня. Не успели мы покинуть кабинет, он продолжил совещание со своими старшими офицерами. Как я услышал, покидая собрание, на очереди было обсуждение вопроса, как обеспечить спасшиеся команды минимальным набором вещей.

— Дожили! Мои капитаны и их подчиненные вынуждены обряжаться в армейское и питаться из солдатского котелка… — донеслось мне в спину.

— А что ты удивляешься? — пояснил мне Эсмонт, когда я осмелился уточнить у него, что значили последние слова Лазарева. — Такого поражения Черноморский флот еще не знал! Потерян фрегат, корвет, бриг, два тендера, транспорт «Лонжерон». Особенно жалко прекрасный пароход «Язон» и новенькие и отличного качества «Фемистокол» и тендер «Луч». Еще нет полной картины о случившемся в Соче. Постоянно поступают новые данные о потерях. Сколько народу погибло, еще не подсчитано, как и сколько пропало артиллерии. Но выжившие потеряли все, включая личные вещи. Работы непочатый край. Лазарев собрал всех. Вот почему я примчался из Измаила, прихватив по дороге Проскурина из Одессы. Сам понимаешь, как только стало известно, что многих моряков захватили в плен, сразу стали гадать, как их выручать. Вот тут я и вспомнил как про тебя, так и про штабс-капитана, который тебя опекает по поручению де Витта. А тут такой счастливый случай: ты сидишь в карантине и винишко попиваешь со Скарятиным. Можно сказать, под боком. Как бы я упустил такую возможность⁈