В комнате воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Стены словно раздвинулись, обнажая все те годы, что я прожил в глухом, сером оцепенении, пряча чувства за работой и цинизмом. Горло сдавило так, что я едва смог выдавить:

— Андрей Львович… Спасибо.

— Не за что. Я просто говорю как есть.

Мы прощаемся. Я кладу трубку. Сижу за столом в своей комнате и думаю.

Я думаю о том, что Андрей Львович сказал: поступай как мужчина. Это, наверное, единственная инструкция, которую я получил от старшего поколения за последние двадцать лет. Все остальные — кузины, тётки, ныне покойный мой отец — давали мне инструкции противоположные: соблюдай кодекс, не допускай длительности, помни фамилию. Андрей Львович единственный, кто сказал просто: поступай как мужчина. И я думаю, что может быть, это и есть, в конце концов, та самая инструкция, которую я искал все семь лет. Может быть, я просто слишком привык к красивым формулировкам нашего кодекса, и забыл, что в основе всего, что должно делать с человеком, лежит самое простое: поступать как мужчина. То есть — отвечать, не убегать.

Я встаю из-за стола и направляюсь в гостиную. Дамиан сидит на диване и читает что-то в телефоне. Но когда я появляюсь на пороге, он поднимает глаза.

Я обращаюсь к нему ровно:

— Дамиан. Можно тебя на пять минут?

— Конечно.

— Не здесь. Поднимись ко мне.

Он встаёт и идёт за мной. Мы поднимаемся в мою гостевую комнату. Я закрываю за нами дверь и сажусь в кресло у окна. Он садится напротив, на край кровати.

— Дамиан. Я говорил с Андреем Львовичем, — начинаю я.

— И?.

Я перевел дыхание, чувствуя, как бешено стучит пульс в висках после разговора со стариком. Дамиан ждал, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Он не подтвердил, — глухо произнес я. — И не опроверг. Но он мне сказал одну вещь, по которой я понял: он знает. Знает и без лишних слов подтверждает то, что мы оба и так чертовски хорошо понимаем. И еще кое-что добавил. Я хочу, чтобы ты это услышал.

Дамиан подался вперед, в его глазах промелькнуло напряжение:

— Что он сказал?

— Он сказал: поступи как мужчина.

Дамиан замолчал. Он переваривал єто долго, пристально глядя куда-то сквозь меня, а затем медленно, с весомым пониманием кивнул:

— Хорошо.

— Я думаю, что я должен поговорить с Евой, — слова давались с трудом, горло все еще сдавливал спазм.

— Когда? — коротко спросил брат.

— Сегодня вечером. После того, как Мира уснёт.

Дамиан на мгновение задумался, а затем произнес ровным, не терпящим возражений тоном:

— Хорошо. Я уйду на ночь в комнату Сергея.

— Зачем?

— Чтобы вам с Евой никто не помешал.