Я не подхожу к столу, иду к дивану. К тому самому, который стоит у этой стены сорок лет, на котором я выплакивалась подростком. Сажусь. Он встаёт, обходит стол и садится напротив, в кресло. Между нами стоит низкий журнальный столик из карельской берёзы. На нём — стопка газет, лупа и очечник.

Алла Петровна вносит поднос. Два стакана в серебряных подстаканниках с гравировкой, ещё его отца, моего духовного дедушки, как я в детстве его называла. Чай тёмный, с дольками лимона, плавающими сверху. Сахарница. Маленькая тарелка с печеньем. Она ставит всё это, кивает и уходит, бесшумно закрыв за собой дверь.

Мы какое-то время молчим. Я смотрю на свой стакан, как чай в нём чуть-чуть качается от того, что я случайно задела столик коленом. Андрей Львович не торопит меня. Он никогда меня не торопил, ни в шесть лет, ни в шестнадцать, ни в двадцать шесть, и сейчас не будет.

— Крёстный, — говорю я наконец.

— Слушаю, девочка.

И тогда я начинаю.

Я рассказываю всё. С того первого молчаливого звонка три недели назад на мой личный номер, в одиннадцать вечера, когда я укладывала Миру. Голос не было слышно. Только ровное чужое дыхание. Я тогда не придала значения, мало ли — ошиблись номером, перепутали. Через два дня — повторение. Через четыре — третий звонок, в то же время. Я начала записывать. Сменить номер я не могла — этот мой номер знают мама, Андрей Львович, школа Миры, врачи, и я не могла позволить себе исчезнуть из этой сетки в один день.

Потом я заметила машину. Серый внедорожник без номеров на той стороне улицы у школы Миры, два дня подряд, в одно и то же время. На третий день я попросила Сергея сфотографировать. Машина уехала за минуту до того, как Мира вышла на крыльцо. Сергей сделал снимок издалека. На нем лица не видно, видны только очертания мужчины, сидящего за рулём.

Потом — фотография. Это было хуже всего. Десять дней назад, на мою рабочую почту, с одноразового адреса, пришло письмо с одной строкой:

«У вас красивая дочь, Анна Сергеевна»

И вложение — фотография Миры на качелях в нашем саду, сделанная издалека, через забор, с какого-то возвышенного угла, видимо, с дрона или с соседнего участка. Снимок был чёткий, без обработки. Мира на нём смеётся, откинув голову назад.

Я отдала фотографию в свою корпоративную безопасность — у меня в холдинге работает бывший подполковник, Виктор Анатольевич, мы с ним сотрудничаем уже четыре года. Он сказал, что письмо отправлено с одноразового сервиса, отследить невозможно, метаданные изображения зачищены, но по характеристикам света и тени снимок сделан в позапрошлый четверг, около пятнадцати часов сорока минут. Это, добавил он, серьёзный уровень исполнения. Это не любитель.