На четвёртой странице — отчёт о домохозяйке защищаемой. На пятой — о школе ребёнка. На шестой — об охране дома. На седьмой — об автомобилях, маршрутах, штатном расписании. И только на восьмой странице, где обычно идёт имя — одна строчка, набранная от руки шариковой ручкой:

«Анна Сергеевна Соколова. По домашнему — Ева»

Я перечитываю эту строчку четыре раза.

Я не помню, чтобы у меня за последние двадцать лет когда-нибудь дрожала рука. Был один случай, когда я был в Цюрихе один и узнал по телефону, что моя жена попала в аварию, и в той аварии она не выжила. Тогда у меня в течение получаса дрожала левая рука. Я помню это, потому что я тогда сидел в той же позе, в которой сижу сейчас, и я смотрел на свою руку как на чужой предмет. Потом я взял себя в руки в прямом смысле слова — правой схватил левую за запястье и держал её, пока тремор не прошёл. С тех пор у меня руки не дрожали ни разу.

Но сейчас дрожат.

Я кладу папку на стол. Складываю руки в замок, чтобы это унять, и долго сижу так. Может быть, минуту, может быть, пять, я в этом не очень уверен сейчас, потому что время для меня в этот момент идёт по-другому.

Звонит внутренний телефон.

— Адриан Германович, к вам Дамиан Кириллович.

— Пусть зайдёт.

Он входит. У него спокойное лицо, как всегда, но я слишком хорошо знаю это его спокойствие, чтобы поверить ему сейчас. Это лицо человека, у которого внутри тоже всё пришло в движение, но снаружи ничего видно не будет, потому что Дамиан так же воспитан, как я, и так же не привык показывать.

Он садится напротив. Не в гостевое кресло, в которое садятся клиенты, а на угол стола, как сидел всю нашу жизнь, когда мы говорили по-настоящему. Кладёт перед собой вторую папку.

— Адриан, — начинает он.

— Я прочёл, — резко перебиваю я брата.

— И? — короткий вопрос, который я понимаю без лишних слов.

Я долго смотрю на него.

— Дамиан. Я сейчас задам тебе один вопрос, и ты ответишь мне точно. Без оговорок. Без «возможно» и «вероятно». Просто да или нет.

— Хорошо, — соглашается он.

— Это совпадение?

Он не отвечает сразу. Достаёт из второй папки одну фотографию. Кладёт передо мной на стол. И только потом медленно говорит:

— Нет, Адриан. Не совпадение. Это вторая причина, по которой я пришёл к тебе с этой папкой. Я хотел, чтобы ты сначала прочитал первую часть. Прежде чем я тебе покажу это.

Я опускаю взгляд на фотографию.

Это маленькая девочка лет шести. Она сидит на качелях в саду. У неё длинные русые волосы, заплетённые в косу, но коса немного растрепалась, потому что её, видимо, только что подтолкнули, и она откидывает голову назад, и волосы у неё разлетаются. Она смеётся. Я вижу её светлые глаза, очень знакомой формы.