Глава 1
Очнулся я внезапно, словно от мощного удара в грудь. Последнее, что запомнил перед этим, — грохот выстрелов и красные всполохи в темноте. Меня убили в подвале Ипатьевского дома. Вместе с такими же обреченными людьми, стоявшими, прижавшись друг к другу, перед дулами револьверов. И, казалось бы, всё должно было кончиться мгновенно — удар, вспышка боли, затем тьма и забвение. Но вместо этого я лежал, испытывая муки, которых никогда не знал прежде.
Через пару минут я осознал, что лежу в мягкой кровати, застеленной роскошным шелковым бельем. В воздухе пахло чем-то знакомым, но непривычным — лавандой, розовым маслом и какой-то пряностью. Этот аромат напоминал старинные, дореволюционные духи, которые в моём настоящем времени продавали в антикварных лавках за огромные деньги. Впрочем, я уже начинаю теряться, какое время считать «настоящим».
Где-то неподалёку, приглушённые расстоянием и слабостью моих чувств, слышались тихие разговоры. Голоса, размытые и неясные, постепенно становились четче.
— Ваше Величество… — услышал я тихий шепот совсем рядом. Голос был нежный, женский, с нотками глубокого отчаяния и безысходности. — Милый мой, терпи, скоро всё закончится…
Почему «величество»? Я ведь давно уже не «величество», а просто «гражданин Романов». И это не говоря уже о предыдущей жизни, которая была еще ДО «попаданства» в последнего русского царя.
Перенос моего сознания из 2026-го года в тело Николая Второго незадолго до его смерти поначалу показался полным бредом. Сном или воспаленной фантазией больного человека — ведь я провалился в беспамятство, когда лежал в больнице с температурой за сорок. Новый штамм ковида или что-то типа того…
Но этот странный и страшный «сон» никак не заканчивался, и постепенно я привык к новой роли. С нарастающим беспокойством осознавая, что смерть, которая возможно настигла меня в предыдущей жизни, уже стучится и в дверь Ипатьевского дома. Я так и не смог привыкнуть к заточению, когда в летнюю жару даже окна не разрешали открывать. Зная, как чекисты разводили на «монархический заговор» реального Николая, я не поддался на их уловки. На письма провокатора не отвечал, а потому условия нашего содержания были даже хуже, чем в «оригинальной версии». Еду из монастыря доставлять перестали, окно для «побега» так и не разрешили открыть… И это самое страшное — я знал, чем все должно закончиться, но не имел никакой возможности изменить ситуацию. До зубов вооруженная охрана следила за каждым шагом.
В общем, изменить историю, как это обычно бывает у героических попаданцев, у меня не вышло. Царя Николая Второго расстреляли вместе с семьей в тот же день, когда это произошло и в известной всем истории.