Я сел первым, остальные последовали моему примеру, с опаской глядя друг на друга. Атмосфера в комнате царила весьма настороженная.
— Начнём с отчётов, — я повернулся к Дурново. — Иван Николаевич, что там с волнениями в Тамбове?
Министр внутренних дел тяжело вздохнул и, словно нехотя, пробурчал низким голосом:
— Нестабильность сохраняется, Ваше Величество… Земства жалуются на налоговое бремя, крестьяне не хотят платить подати, появились слухи об агитаторах…
— И что же вы предлагаете? Как будем гасить разгорающееся пламя недовольства?
— Усилить жандармерию, расширить штат надзирателей. Ввести временное положение в неспокойных уездах.
— Думаете, это поможет? — я прищурился, глядя ему прямо в глаза.
Он замялся, начал обеими руками разглаживать в стороны концы своей удивительной бороды.
— Ранее такие меры приносили результат…
— До поры, Иван Николаевич, до поры. А рано или поздно недовольные люди потеряют терпение и окажутся на баррикадах с ружьями в руках. Вы ведь не хотите ускорить этот момент? — я обращался ко всем присутствующим, голос мой звучал спокойно, но в нем сквозила угроза.
— Ваше Величество, — вмешался Победоносцев, — либеральное потворство провоцирует еще большие потрясения. Слабость власти — это путь к смуте.
— А жестокое подавление мельчайших ростков свободомыслия — путь к революции, как правильно заметили Его Величество… — тихо вставил Витте.
Победоносцев повернул к нему голову, глянул с вызовом, как на нарушителя порядка:
— Вы, Сергей Юльевич, вечно мыслите категориями рынка. Но империя — не лавка.
— Но если в лавке прогнивают полки, то и в империи начнут рушиться стены, — не уступал Витте. — Народ беден, местная администрация коррумпирована, дороги в деревнях разбиты, а на учителей и врачей средств не хватает. Вы хотите, чтобы на этом фоне усиливалась полиция?
— Именно! — рявкнул Дурново. — Только строгая дисциплина и вера в царя спасёт деревню от анархии.
Я поднял руку, останавливая их спор.
Глава 2
— Скажите, — повернулся я к Витте, — каковы перспективы по займу?
— Внешний обещается на весьма выгодных условиях. Немцы и французы готовы вложиться в развитие Транссиба. А внутренний займ пробуксовывает из-за неуверенности в будущей политике. Нерешительность власти относительно экономических вопросов рождает недоверие среди нашей буржуазии.
Я кивнул с пониманием.
— Это и есть моя тревога. Мы управляем народом, который держим в узде «порядка», но при этом он не имеет ни хлеба в достатке, ни дорог, ни школ. Я не стану подмахивать бумажки, обещающие и в будущем только страх и нищету. Это не просвещенная монархия, а произвол.