Я продолжил изучение документов. Любопытными показались некоторые экономические предложения Витте. Возможно, их стоило бы поддержать. Но в политическом смысле не двигаться в сторону народовластия, а сохранить абсолютное самодержавие. Проблемы происходят, если все случается наоборот — экономика слабеет, а при этом к власти рвется толпа во главе со всевозможными проходимцами и авантюристами.

Почувствовав прилив вдохновения, я быстро набросал на отдельном листке несколько пунктов своих распоряжений. Среди них были указания об ускорении строительства Транссиба, о снижении агрессивной политики по отношению к земствам и крестьянам, о необходимости инвестировать в науку и образование.

К часу дня в Малую приемную Ливадийского дворца начали стекаться лица, приглашенные по моему распоряжению. Я специально попросил подготовить не парадное заседание Госсовета, а неформальную встречу — якобы для обсуждения текущих вопросов. Срочный вызов в Ливадийский дворец стал для министров неожиданностью, ходили слухи о приближающейся кончине. А теперь — вдруг оживший государь и срочное совещание.

На лицах входивших читалась растерянность и удивление. Для них в последнее время было непривычным видеть императора таким бодрым и даже веселым.

Я же наблюдал за ними из глубины кресла, облокотившись на массивные подлокотники. Хотелось видеть, как входят, кто с какой миной, кто ищет глазами поддержки, кто прячет тревогу.

Первым вошёл обер-прокурор Синода Константин Петрович Победоносцев — сухощавый старик с жёстким взглядом из-под очков и вечно сжатыми губами. Вел себя уверенно и сдержанно. Встретившись со мной взглядом, коротко поклонился.

За ним появился обширный, как шкаф, министр внутренних дел Иван Николаевич Дурново — с хмурым лицом, покрытым розовыми пятнами, густыми, нависающими над глазами бровями и своей знаменитой, разделенной надвое, бородой. Когда он кланялся, кончики бороды примялись, но министр, выпрямившись, заботливо расправил их руками.

Следом прибыл Сергей Юльевич Витте, облаченный в чиновничий мундир, с неизменным портфелем под мышкой.

— Ваше Императорское Величество, — Витте поклонился неглубоко, как принято в узком кругу.

Я встал во весь свой немалый рост, и это сразу произвело впечатление.

— Рад видеть вас, господа, — начал я, громко и уверенно, так что голос разнесся эхом по высоким сводам комнаты.

— Присаживайтесь, разговор предстоит серьёзный, но без протокольных церемоний, — кивнул в сторону стола. — Сегодня я хотел бы поговорить о будущем нашей державы.

Собравшиеся переглянулись. В их взглядах читалось недоумение. Возможно, они решили, что речь пойдет о предсмертном завещании.