Между стройных березовых стволов взлетел фонтан сиреневого снега, и из него вымахнула темная фигура — прямо на меня.
Вдали, чуть в стороне, смутно виднелись фигуры загонщиков, двигавшихся цепью.
Не слишком большой топтыгин бежал на четырех лапах, немного склонив голову вправо. Уши опущены, маленькие колючие глаза, казалось, источали злобу.
«Мелковатый какой-то медведишко», — с некоторым разочарованием подумал я.
Во мне включились рефлексы настоящего Александра, уложившего десятки мишек. Руки направили ружье в нужную сторону, палец словно сам собой надавил на спусковой крючок.
Выстрел!
Медведь замер и беззвучно повалился на бок.
Я сделал глубокий вдох, ничего ровным счетом не чувствуя, даже легкой дрожи. Все случилось слишком быстро. И как-то… неспортивно?
— Отличный выстрел. Ронное у вас ружьишко, государь, — одобрил выстрел Иванов.
— Это как? — только сейчас ко мне вернулась способность говорить.
— А так в Сибири охотники говорят. Про ружье, способное с первого выстрела ронять зверя.
Унтер-егерь расслабился и сделал шаг в сторону медведя. Снег около головы зверя быстро краснел. Похоже, пуля вошла точно в глаз и вышла из затылка.
— Не повезло тебе, Саша, все мне доста… — по-доброму хотел подколоть сына, разворачиваясь корпусом, но продолжение подначки застряло в горле.
Мне открылось страшное.
Пока мы выглядывали приближение медведя, сзади подкрадывался другой, прячась за кустами. То ли шатун, то ли поднятый из незамеченной берлоги криками загонщиков.
Он заходил не на линию стрелков, а наискось, нам во фланг. И намерения имел самые агрессивные.
Мой выстрел его не напугал, а лишь разозлил. Крупная зверюга, куда массивнее первого. Густая шерсть его стояла колтунами, а на загривке дыбилась. Бурые бока казались черными в синеве снега. Морда — седая, в клочьях инея, с бешеным оскалом.
От Саши его отделяло не более двух десятков метров.
— Сзади!
Глава 21
Медведь надвигался, бесшумно проминая снег и явно намереваясь атаковать. Счет шел на секунды.
Мой крик запустил новый сценарий охоты. Все развернулись и замерли. На секунду охотников словно парализовало.
— Никитин, вперед! — первым отмер Ваня Иванов и принялся вытягивать ситуацию.
Шатун, перестав таиться, с глухим шипением ломанулся через кусты и сугробы прямо на нас, опустив голову — огромный, но удивительно быстрый. Рогатчик тут же бросился ему навстречу.
Сделал выпад.
Стальное лезвие ударило зверя в плечо, но глубоко не зашло, уперлось в кость. Медвежья лапа с феноменальной мощью врезала по рогатине. Сухое древко переломилось пополам. Никитин закувыркался в сторону.