— Держись, — подбодрил ее.
— Мы с тобой оба не хотели этого брака, — ответила она на заданный мною вопрос. — Лично я внутренне всегда ему противилась, мне не нравилась Алекс, ее характер, ее склонность к мистицизму. Ты снова подарил мне надежду, мой верный ангел.
— Возьмешь на себя Ники?
— Куда же я денусь?
— Протокольные вопросы?
— Виктория будет в бешенстве из-за любимой внучки, — злорадно улыбнулась Мария. — Поделом же ей! «Англичанка гадит» — так любят говорит в нашем обществе. Не в бровь, а в глаз. Задумала подкинуть нам порченного кукушонка.
Она задумалась, приходя в чувство.
— Если начнет бузить, то заявлю, что мы своим решением не создаем прецедента. Напомню, как расстроилась свадьба Людвига Баварского. Есть и другие примеры.
— Вали все на меня.
— Сергей будет обижен.
Да, с великим князем Сергеем Александровичем предстоит объяснение. Его жена — старшая сестра Алисы. Она очень хлопотала об этом браке. Знает ли она о «подарочке» от бабушки? Говорить ли об этом брату? Елизавета Федоровна несет в себе не одно викторианское проклятие, но и огромный запас добра. К милосердию великая княгиня придет через ужасные страдания. В будущем ее сделают святой. Но, быть может, мои действия сегодня существенно сдвинут жернова истории, перемалывающие судьбы? В том числе и Елизаветину. И миллионов! Они тоже заслуживают шанса.
— Дорогая! Больше никаких германских принцесс!
Мария Федоровна довольно рассмеялась — немцев она на дух не переносила.
— Я подумаю, что можно сделать. Какая жалость, что ты не можешь изменить закон о престолонаследовании в части статьи о браках.
— Не могу? Кто тебе это сказал?
Глава 4
И все-таки с изменением Акта о престолонаследии я несколько погорячился. Теоретически вопрос решаемый, но весьма не быстро. Такие документы, как пояснил мне министр императорского двора и уделов Илларион Иванович Воронцов-Дашков, с кондачка не проходят.
Потребно вылизать формулировки, чтоб комар носа не подточил, потом утверждение в Сенате. Таков порядок.
Даже в случае отмены дополнений к павловскому закону 1797 года о равнородных браках — именно на них я хотел покуситься, чтобы обеспечить Николаю бОльшую свободу выбора. Чем черт не шутит, думал я, а вдруг впервые за много столетий на престоле окажется русская красавица, а не венценосная «гастарбайтерша» из Европы.
Воронцов-Дашков, этакий классический барин, холеный, грузный, весь в орденах. Внешне был сама предупредительность, но в его тоне мне слышался оттенок снисходительности. Похоже, он меня уже списал со счетов.
Еще докладывали, что он зачастил с визитами к цесаревичу. Готовил себе новую поляну, подлец.