Это было мучительно. Столько всего сделать и не знать, как отзовется мое слово и дело, сказанное и совершенное за короткий месяц. Удалось ли мне спасти Россию от страшного? Хотя бы защитить царскую семью?
Да, есть надежда, что Ходынки не будет. И есть все основания полагать, что вычеркнул немку Аликс из русской истории — к ее счастью вообще-то! Быть может, избежим несчастной русско-японской. Или она закончится с куда более лучшим результатом. Все может быть. Как плохое, так и хорошее.
— Иногда меня посещало откровение, с которым нельзя ни с кем поделиться, — раздался над головой шепот отца Иоанна. — Но вам на смертном одре расскажу. Видел, что отцы церкви объявят вашего сына Николая страстотерпцем. Мучеником, пострадавшим не за свои поступки, а за то, кем он был. Это казалось мне настолько невозможным, что приходилось бороться с самим собой. Я не понимал, как можно наказать царя за то, что он царь? Кто может совершить подобное богохульство с Помазанником божьим? Еще видел кресты, падающие с церквей. Все это было как-то связано…
— И⁈ — простонал я.
— Последние недели эти видения отступили. Кресты вернулись на место, — как-то растерянно выговорил отец Иоанн. — И ваш сын… Я не вижу его больше в числе канонизированных.
Да!
Да, да, да!
Волна радости затопила меня, отгоняя боль и даря улыбку на лице. Теперь я был готов уйти. И долго мне ждать не пришлось.
Глава 13
Запахи вернулись!
Я снова ощущал целую палитру ароматов, и это было — замечательно. Боже, мой, как мало нужно человеку для счастья…
Еще не открыл глаза, а уже понял, что прекрасно себя чувствую. Больше нет прогрессирующего нефрита, нет сердечной недостаточности и всего остального букета болезней.
Дышится легко, кашель больше не рвет легкие и боль не раздирает тело.
И самое главное — тело-то новое, здоровое! Я теперь, получается, Александр Второй, если верны мои расчеты.
Наслаждаясь вернувшейся способностью, принюхался, чтобы уловить оттенки. Пахло чуть-чуть газом, чуть-чуть свечным духом, чуть-чуть духами с нежными нотками бергамота, лаванды, жасмина.
Но сильнее всего я чувствовал запах молодого женского тела, горячего, разомлевшего ото сна. Пряный аромат свежести, мускуса и фертильности. Возбуждающий.
Это было странно. Молодая женщина в постели императора?
Осторожно приоткрыл глаза и скосил их вбок. Однако же шалун Его Величество! Седина в бороду, бес в ребро.
Ему, то есть мне, должно быть за шестьдесят, а под боком, спрятав за рассыпанными каштановыми волосами лицо без морщин, с чистой кожей цвета слоновой кости, пристроилась особа лет тридцати, не больше. Ого, какая носатая. Про таких говорят, когда хотят выразиться тактично: «у нее нос характерной формы».