Он всегда хотел эту женщину. Настолько, что готов был уступать ей во всем. Настолько, что совершил святотатство и, наплевав на все, прервал недолгий траур по почившей жене, тайно сочетался с Катей браком. Настолько, что очень быстро перестал хранить секрет этого мезальянса, принялся знакомить с ней семью, ближайших сановников, конвой и слуг, а теперь и двор. Наплевав с высокой колокольни на ярость сыновей и их жен, на злую молву петербургского света, на осуждение европейских монархов.

Все могут короли, но только не жениться по любви? Три раза ха-ха! Так и объяснил своему другу графу Адельбергу, пытавшемуся не допустить этого брака.

Признаться, я моментально переоценил личность Александра Освободителя. Про него говорили, что он слабый монарх, что легко поддавался влияниям. Возможно, внешне все так и выглядело, но не в случае с дусей.

И возможно, не только с ней. Взять то же освобождение крестьян. Был бы он на самом деле слаб, смог бы продавить столь неотложное, необходимое, но столь же невозможное дело, с точки зрения опоры самодержавия, дворянства? Продавил. И не только это. Многое. То, что получило название «великие реформы».

Так, стоп! Отвлекся я.

Итак, сегодня 28 января. Я в Зимнем дворце. Год пока не уточнил, но наверняка одна тысяча восемьсот восемьдесят первый. И наверняка у меня снова в запасе только месяц.

До 1-го марта, до страшного дня покушения, остается ровно тридцать дней и…

Додумать я не успел. Катя вознамерилась мною овладеть и действовала более чем решительно. И мое тело на этот раз с пылом отозвалось. И не только потому, что оно принадлежало Александру, мужчине с горячим темпераментом, не взирая на возраст. А потому, что я и сам не камень. Как давно у меня не было женщины!

Сплетение горячих тел. Ласки рук, ускоряющиеся, бесстыдные. Жаркое дыхание. Стоны. Пот на лбу. Учащенное дыхание…

Я отвалился от Кати, ощущая, как пульсирует каждая клеточка тела. И чувствуя прилив нежности к этой женщине, подарившей мне свое тело, великолепно сохранившееся после четырех родов. И легкую неловкость, ибо дар этот был предназначен не совсем мне.

— Когда ты добьешься, наконец, от князя Голицына отправки специалиста в Москву? — вдруг спокойно спросила раскрасневшаяся жена.

О чем она?

Я покопался в памяти Александра и тут же получил ответ.

Речь шла немного-немало о поисках в московских архивах информации о коронации императрицы Екатерины I.

Катя, недавно ставшая княгиней Юрьевской, желала пойти по уже проторенному пути, воспользовавшись прецедентом венчания на царство простой прачки или кем там была последняя жена Петра I. Ее не смущало, что за полтора века процедуры усложнились, формализовались до последней запятой. Ее довод был простым как яйцо: император всероссийский есть самодержавный монарх, обладающий неограниченной властью, а значит, его личные распоряжения главнее действующих законов.