— Не одним писательским трудом прославился Достоевский, но своей проповедью любви, гуманизма и подлинно русского христианства, — возвысил я голос. — Он обращался к молодежи, к ее сердцу. Сам переболевший в молодости радикализмом, на эшафоте заглянувший смерти в лицо, он нашел в себе мужество признать ошибки и в корне пересмотреть основы своего мировоззрения. Вера, народность, любовь к отечеству были для него не пустым звуком, всю свою душу без остатка вложил Федор Михайлович в проповедь своих идеалов. В просвещение поколения, только выходящего на большую дорогу жизни и мятущегося в поисках истины.
Я взглянул на реакцию стоявших ближе к могиле и считал легкую досаду. Не политической манифестации они ждали, а утешения. У многих на лицах блестели слезы. Но разве я погрешил против истины? Разве соврал хоть одним словом?
Глава 19
— Праведный суд над господствующими общественными заблуждениями — вот в чем ценность вклада великого писателя, которого мы потеряли, — взвился мой голос над толпой, заставив людей подобраться. — Так услышьте его призыв, не забудьте о том, что он пророчил! О какой опасности предупреждал. Бесы! Бесы кружат вокруг нас, толкают неокрепшие умы на ложный путь насилия, в бездну. Им чуждо само понятие ценности слезы ребенка, ценности любой жизни. Ее они готовы отнять с той же легкостью, как выпить стакан воды. Не только мою или моих верных слуг, но и вашу, коли потребуют того обстоятельства. Никогда — слышите: никогда! — не стал бы помогать Федор Михайлович этим выродкам, давать им приют, деньги да хоть чашку чая. И уже тем более он никогда не льстил молодежи, не рукоплескал ее детским выходкам, видя, как погружается она в сатанинские глубины.
Мой горький упрек достиг цели.
Какая-то впечатлительная девушка повалилась без чувств. Студент-инженер двумя руками вцепился в длинную шевелюру. Упал на землю венок от Общества русской словесности, толстый бородач в длинной шубе бросился неловко его поднимать. Кое-кто опустил глаза, задумался, а прав ли он, мечтая о несбыточном. Заигрались либералы в оппозицию. Ну так получите еще!
— Я обращаюсь к тебе, русская интеллигенция. Опомнись! Не пили сук, на котором сидишь. Не ведаешь ты, что творишь, какие силы жаждешь выпустить на волю. Они, эти силы, тебя сметут. Раздавят или заставят служить вопреки идеалам. Отнимут то, чем дорожишь — даже свободу мыслить, как желаешь, ибо бесы всегда правы, они всегда ставят свое мнение выше другого.
— Демоны! Демоны! — закричал, перебивая меня какой-то юродивый.
Его мгновенно заставили заткнуться — все хотели услышать мои откровения.