— А помните, Ваше Величество, — попытался меня развеселить генерал-адъютант, — как вы австрияков в дрожь вогнали?

— Расскажите же, ваше превосходительство, — попросил доктор, массируя мне ноги, чтобы разогнать отек.

— Они что-то бубнили о наших маневрах вблизи от границы, пугали, что подтянут корпуса. А Государь взял вилку, скрутил ее узлом и бросил на тарелку послу. «Вот что я с ними сделаю!» — сказал как отрезал.

— И что в ответ?

— Съели, не подавились. — рассмеялся Черевин. — Начхать на них!

— Помогите мне одеться и дойти до церкви. И не спорьте, — я властным движением руки остановил собравшегося возразить Вельяминова.

Пока меня одевали, Черевин мялся на пороге уборной, явно желая предупредить о чем-то.

— Ну же, Петр, вываливай, что тебя гложет.

— Иоанн Кронштадтский приехал. Какие будут указания?

Я замер. Эта встреча в мои планы не входила. Что если будущий святой раскусит во мне самозванца? Может, лучше уклониться? Настоящий Александр относился к отцу Иоанну с подозрением, считал, что тот ищет дешевой популярности. Весьма скептически оценивал ажиотаж вокруг персоны пастыря — всех этих паломников, толпы нищих, ходивших за ним по пятам, экзальтированных дамочек, вплоть до великих княгинь. Если откажусь с ним встречаться, это воспримут нормально.

А если он тот самый гость, о котором предупреждала Айбике?

Так ничего и не решив, пошел, поддерживаемый конвойцами под руки, в Крестовоздвиженскую церковь. Отеки ног настолько увеличились, что каждый шаг давался с трудом. И все же отстоял молебен, исповедовался у местного священника.

Отец Иоанн был рядом, в храме, но подходить не спешил. Его открытое и ясное бородатое лицо, весь его благообразный, даже жизнерадостный облик с зачесанными на прямой пробор волосами, очень располагали.

— Отец Иоанн, приблизьтесь, — решился я.

Он подошел со смиренным и предупредительным видом.

— Разреши причастить тебя, государь, Святых тайн.

Я согласился. Мне хватило одного взгляда на его доверчивые, ласковые глаза, чтобы унять тревогу.

По завершению обряда удалился во Дворец. Там меня ждал парадный обед в кругу самых близких. Старец явно хотел поговорить или даже попытаться помочь. Но я решил: позже. Его время придет позже. Недолго уже осталось…

Через несколько дней мне стало значительно хуже. Агония приближалась.

Даже удивлен, что я все-таки выдержал и, не помышляя о самоубийстве, достойно прожил последний месяц в теле Александра III.

Возможно, помогла караимка, облегчив страдания.

Или все от того, что я не курил до последней минуты, как делал настоящий Александр, не обращая внимания на скапливающуюся в легких кровь.