— Пусть боятся нас, а не мы их, — спокойно ответил я. — Мы просто берём у них деньги, а не продаем нашу совесть. И уж тем более не нашу судьбу. Вернем долги с процентами, но разворовывать страну не позволим, конечно.

Я поднялся из-за стола, встав во весь свой гигантский рост и показывая, что собрание закончено. Кроме того, почувствовал, что организм снова начинал сдавать — запаса бодрости надолго не хватило.

— Итак, господа. Ускорить постройку магистрали. Оформить займ. Привлечь иностранный капитал — но под строгим контролем. Вербовать инженеров, поощрять новые заводы и промышленные предприятия. В школах сделайте акцент на преподавании технических дисциплин. Начальников уездов следует обязать содействовать науке, а не только доносам.

Все задумчиво молчали, слушая меня.

— А тех, кто саботирует, — увольнять без пенсии. Всё. Заседание окончено.

Дурново откашлялся:

— Простите, Государь… Смею заметить… Всё это… весьма неожиданно. Ваш тон и взгляды…

Я улыбнулся спокойно, демонстрируя властную уверенность. Признаюсь, из-за снова подступившей боли сделать это было не так просто. Мне пришлось снова опуститься в кресло, но ни один мускул на лице не дрогнул.

— Болезнь даёт время подумать, Иван Николаевич. В минуты слабости многое видишь яснее.

— Простите, — и без того сухой голос Победоносцева стал еще более скрипучим, — но в свете столь решительных перемен, может быть, следует отложить важные решения до вашего полного выздоровления?

— Я вполне дееспособен, — жестко отрезал я. — И собираюсь оставаться таковым до тех пор, пока жив. А пока я жив — мы меняем курс.

— Но… — вырвалось у Победоносцева, но я не дал ему продолжить.

— Не поддавайся бессмысленным мечтаниям. Вижу по глазам, собрался всё списать на мою болезнь. Не выйдет! — я загремел во всю силу своих легких. — Вы, кажется, взяли на себя церковно-приходские школы, так?

Возомнивший себя «серым кардиналом» Победоносцев растерянно кивнул.

— Желаю видеть отчет о состоянии дел. Сдается мне, вы не хотите просвещения народа. Министерство внутренних дел доносит об ужасающем состоянии открытых заведений, — я кивнул на стол с докладами и жестом остановил открывшего было рот Дурново, намеревающегося что-то сказать в защиту коллеги. — Два дня сроку, Константин Петрович, на подготовку доклада, и не дай вам Бог приукрасить хоть слово. Сразу пишите отставку с поста главы Синода.

Человек-филин растерянно теребил в руках очки. Дурново, желавший со всеми ладить, не знал, что ему делать. Витте удовлетворенно усмехнулся.

— Рано радуетесь, Сергей Юльевич. И до вас очередь дойдет. Вы что-то с займами размахнулись не туда. Мы с вами еще поговорим.