У жандармских офицеров чуть пар из ушей не повалил, а непробиваемый Плеве открыто посмотрел мне в глаза.

— От меня требуется прокурорское прикрытие группы ликвидаторов?

Вот не ошибся в нем! Не человек, а арифмометр. Уже все просчитал.

— Не только! Мне нужны и твои таланты дознавателя, умение работать с подследственными. Говорят, в этом тебе нет равных.

— Лучше меня Добржинский. Именно он раскрутил Гольденберга. И он сейчас в Петербурге.

Это был честный ответ. И немного ломающий мои представления о Плеве, который, по моим понятиям, был прожженным карьеристом. Добржинский — человек мне неизвестный. Может, он действительно хорош, но мне нужен именно Вячеслав Константинович. Не даром же Александр III сделал его своим директором Департамента полиции.

Он понял меня, просчитал. Что сказать? Профи.

Николай II считал его беспринципным, человеком без идеалов. Но мнению Ники я совершенно не доверял. Вячеслав Константинович погиб, защищая империю — какая уж тут безыдейность?

Именно потому и хотел его продвинуть в министром МВД в 1894-м, а сейчас, в 1881-м, опереться на него для спасения своей жизни. И он меня не подвел.

— Ваше Величество! Обозначенная вами цель слишком важна, чтобы ломать голову над нравственной составляющей. Приказывайте!

— Приказывайте, государь! — тут же хором отозвались оба жандарма.

Это было немного неожиданно. Признаться, я до конца не понимал всей полноты этических принципов людей второй половины 19 века. Слишком много в них было интеллигентщины, каких-то отвлеченных мыслей о добре и зле, о допустимом и недопустимом. Достоевский этот момент широко отразил в своих книгах. Поэтому я допускал, что мои визитеры могут проявить колебания. А они оказались другими. Цельными и в меру циничными. С четкими пониманием, что они в первую очередь Стражи империи.

— Благодарю! Я этого не забуду, — с чувством глубокой признательности ответил я. — И еще. Если кто-то в вас бросит камень, обвинив, что действовали в личных интересах, в надежде на награды и продвижение по службе, грудью встану на вашу защиту. Так и знайте!

Троица украдкой переглянулась, и я поспешил выдать авансы, как бы противореча себе:

— Вячеслав Константинович, можешь в случае успеха в Петербурге смело рассчитывать на пост директора Департамента полиции. Когда победим «Народную волю», станешь товарищем министра внутренних дел, отвечающим за правоохранительный блок.

Плеве впервые изменила его хваленая выдержка. Дрогнула щека, глаза заблестели.

— Теперь ты, Судейкин. Свернешь за месяц голову столичной гидре подполья — получишь под свое начало всю агентурную работу в Империи. А следом мы создадим секретную полицию, которая будет действовать по особой инструкции. Ее и возглавишь.