Жандарм-богатырь недоверчиво поморщился, тряхнул бородой. Он, всего лишь помощник начальника киевской охранки, не поверил своим ушам. Так взлететь⁈

— Почему я? — вырвался у него вопрос.

— Не потянешь?

— Боязно. А еще вот что скажу: боятся начальники наши террористов. Запуганы. Когда мы взяли киевскую группу и этого упыря, Валериана Осинского, следствие шло ни шатко, ни валко. Стыдоба! Еле-еле до расстрельной команды дотянули мерзавца.

— Осинский был важнейшей фигурой среди террористов-социалистов, — подсказал Плеве. — Вашим указом ему заменили расстрел на виселицу.

— Больше ни вешать, ни расстреливать не будем, — отрезал я. — Ни к чему эти публичные казни. Только культ жертв создаем. Убивать при задержании, если оказывают вооруженное сопротивление. По-тихому давить в подворотнях, а еще лучше в кабаках, обставляя дело как бытовой конфликт. Тех, кто уцелеет при задержании, гноить в казематах. Пусть дохнут от цинги и туберкулеза, когда о них позабудут.

Ширинкин радостно оскалился, Плеве состроил индифферентное лицо, а Судейкин удивил.

— Ваше Величество! Зачем же так-то? Сгноить всегда успеем. Привыкли у нас сразу цапать. А ты сперва пусти филеров следом, связи установи, квартиры. Пойми, что за человек, где его слабость. И если есть возможность, то завербуй, сделай двойным агентом. И пусти обратно в их компашку. Чтобы изнутри их раскачать. Чтобы посеять недоверие. Они только на вид все из себя железные. Да только большинство деньги ценят больше своих идеалов. Или каторги боятся. Или клеветы. У каждого есть за что зацепиться.

Дерзкий, но четкий ответ. Я похлопал в ладоши.

— Молодец! Знал, что не подведешь. Но я сейчас говорил о головке организации. О тех, кто уже крест на себе поставил и жаждет венца мученика, жизнью своей не дорожа. Например, о Желябове. Это же чистой воды фанатик. Зачем нам давать ему трибуну на суде? Не проще в сточной канаве утопить? Или в публичном доме прирезать? Еще их девки. Эти еще хуже. Перовская — дочь экс-губернатора, родня из лучших имен Империи. Куда она полезла? Как с ней быть? Вешать? Позор на всю Европу! В сумасшедшем доме ей самое место — вот что скажу.

— Папенька начнет заступаться, — подсказал Плеве с видом заговорщика, принявшего правила игры нашего комплота против революции.

— А кто у нас сейчас папенька?

— Член Совета МВД.

— Даже так? — удивился я.

До чего нелюдоедские времена. Сразу вспоминаешь товарища Сталина, как слышишь о чем-то подобном. Интересно, этот Перовский так и дожил до смерти, получая сенаторскую или генеральскую пенсию? Не в мою смену! Мы с ним еще встретимся.