— Никто и подумать не мог, что он как-то связан с подпольем. Добрый, отзывчивый и очень больной, пользовался полным доверием начальства. Его даже орденом наградили, в пример другим ставили. Не пил, всегда исполнителен, аккуратен и, главное, почерк у него великолепный, каллиграфический. За то его и ценили. Он переписывал важнейшие документы, включая донесения агентов, планы операций, сводки из службы перлюстрации. Даже к шифрам имел доступ.

Лорис излагал фактуру долго и со вкусом. С торжеством, с видом победителя. Он искренне считал, что в случившимся аресте есть и его немалая заслуга. И отчасти был прав. Не проведи он реформу в МВД и не сведи вместе жандармов и полицию, ничего бы не вышло. Более того, именно он сделал ставку на столичную полицию, именно она вела дело оборотня. Если бы аресты проводились бывшим главным жандармским управлением на Фонтанке, предатель узнал бы о них сразу и не попал бы в ловушку.

Клеточников появился в Петербурге два года назад. До этого работал на третьестепенной должности клерка в провинциальном суде. Характеризовался по месту бывшей службы более чем положительно. Его приняли на работу в 3-ю экспедицию III Отделения канцелярии Его Величества. Потом, после объединения жандармов с полицией — в 3-е Делопроизводство Департамента полиции. Самое важное, самое засекреченное, занимавшееся политическим сыском, не только в Санкт-Петербурге, но и вообще по всей империи. На его счету разоблачение нескольких важнейших агентов охранки, срыв многоходовых провокаций, передача секретных статистических сведений о движении социалистов-революционеров и многое другое.

— Мы пока затрудняемся оценить весь вред, который он нанес, — признался Лорис.

Взяли Клеточникова случайно, на одной конспиративной квартире. Вернее благодаря цепочке провалов таких квартир.

Раскрыли одну с помощью предателя. На ней захватили визитера. Провели у него дома обыск, ничего не нашли. Оставили засаду.

В нее попал некто Колодкевич, имевший при себе кучу компромата — устав «Народной воли», программу так называемого Исполнительного комитета, служебные бланки с печатями, записную книжку с адресами и записи о способах изготовления «гремучего студня» и динамита'. Короче, полный набор террориста за исключением бомбы. И вот как раз на квартире этого господина и был задержан Клеточников.

Я слушал молча, не задавая уточняющих вопросов. Позволил Лорису насладиться триумфом, хотя, если хорошенько подумать, никаким триумфом тут не пахло. Чему радоваться? Два года скромный незаметный письмоводитель выводил из-под удара народовольцев. Сливал агентов, предотвращал аресты. Позволил своим дружкам укрепить подпольную организацию, набраться опыта конспирации, погрузиться в террор. Превратиться в силу, которую начали всерьез бояться. И все — просто потому, что у человека хороший почерк.