«Ну и денек сегодня, — снова подумал я. — Лорис-Меликов со своим злополучным докладом, тяжелые разговоры, грядущая смерть Достоевского, теперь вот арест предателя. Вот же Штирлиц революции! Чего еще ждать?»

Настроение испортилось. К черту Екатерининский канал, еще успею насмотреться. Приказал возвращаться во Дворец, предчувствуя новые неприятности.

И они не заставили себя ждать.

Не успел распрощаться с Судейкиным, как на меня налетела Юрьевская, набросилась с обвинениями. Устроила мне безобразную сцену прямо на Иорданской лестнице в присутствии дворцового стражника. Обвинила, что рискую жизнью, не думая о ней и детях.

Что делает нормальный мужик, столкнувшись с гневом супруги? Никакой разницы, где это случилось — в прекрасном дворце с каррарским мрамором и позолотой или в захламленной прихожей с полуживой вешалкой на стене. Методы одни и те же. Кто-то оправдывается, если от него ждут именно этого или на большее не хватило ума, кто-то лезет в ссору, кто-то тут же дарит дорогие подарки. Настоящий Александр поступал проще. Он заваливал свою дусю на стол в пустой комнате и выбивал клин клином, то есть хорошенько ее петрушил. Но у меня не было ни чувства, ни желания. Секс с Катей нынче мне представлялся чем-то вроде изнасилования. Так что я просто пожал плечами, не имея ни малейшего желания скандалить в антураже барочного великолепия.

— Дай пройти!

— Какие у тебя холодные глаза! — вырвалось у княгини.

О, ты еще крикни на всю Иорданскую: «а царь-то ненастоящий!»

— Я в кабинет. Прикажи подать туда ужин. Что-нибудь простое.

Катя вспыхнула, дернулась, показав всем видом «я тебе не прислуга», и убежала на третий этаж.

Хорошо, что у меня есть флигель-адъютанты. Не то остался бы голодным.

Ссора с Юрьевской преподнесла мне бонус — возможность уклониться от ежевечернего царского развлечения, от игры в ералаш. Правила-то я знал — спасибо памяти Александра, — но играть не умел. Этот ералаш — что-то среднее между бриджем и преферансом. Тратить на него время и выступать в роли неумехи не хотелось от слова вообще.

Мне притащили бульон с пирожками, щучьи котлеты, компот. Перекусив, завалился на узкую койку. Начал перебирать в памяти картинки насыщенного дня. И незаметно для себя уснул.

Всю ночь меня мучили кошмары. Я упорно пытался закопать черную дыру в земле, но она росла на глазах, не желала уступать и превращалась в огромную яму…

А утром с внеочередным докладом, ожидаемо, примчался Лорис-Меликов. Отчитаться об успехе. О захвате крупной рыбки — тщедушного чахоточного письмоводителя из 3-го Делопроизводства Департамента полиции. Николая Васильевича Клеточникова.