— В отношении начальника Клеточникова провести служебное расследование и уволить без мундира, — я постарался придать лицу злое и ледяное выражение, чтобы министра проняло.

— Генерала Кириллова? — изумился Лорис. — Но он опытный жандармский генерал, у него множество агентов…

— Ваш опытный генерал прошляпил врага прямо у себя под носом. Какими успехами он может похвалиться? Ключевое Делопроизводство, а толку как с козла молока. Вы же понимаете, что арест Клеточникова — не более чем счастливая случайность?

— Это результат работы столичной полиции, — не согласился со мной министр. — Она грамотно прошла по цепочке квартир-явок.

В чем тут особая грамотность, спорить не стал. Судейкин бы действовал совершенно иначе. И легко вышел бы на главарей. Но заострять на этом не стал. Ткнул в очевидное:

— Если бы предателя успели предупредить, ничего бы не случилось.

— Возможно, вы правы, Ваше Величество. Утром мы перехватили письмо, которое доставили на домашний адрес Клеточникова.

Он протянул мне записку.

Я прочел:

«Николай Васильевич. Мне Вас нужно видеть, да не знаю, когда Вас захватить дома. Вы знаете, что я гуляю перед обедом по Невскому (солнечная сторона) около 5 час. Не будете ли так добры завернуть на Невский в это время. 28 января 81».

Неожиданно. Подпись неразборчива. Но по всякому выходило, что я мог вчера встретить на Невском кого-то из главных народовольцев, когда поехал на Малую Садовую. До чего же тесно в столице! Нет, с поездками нужно заканчивать. Только воскресную оставить, чтобы не спугнуть раньше времени бомбистов. Место встречи изменить нельзя!

— Мы хотим выставить наблюдение на Невском. Вдруг опознаем кого-то по приметам.

— Не проще фотокарточки главных фигурантов агентам раздать?

— Это очень дорого.

Я скривился. Прав, Судейкин, прав. Хаотическое состояние сыскной службы налицо. Огромная империя, куча бездельников в форме — и какой-то пещерный уровень организации общественной безопасности. Недаром Георгий Порфирьевич хочет подтянуть своих агентов.

— На таком экономить нельзя, — непререкаемым тоном заключил я.

— Распоряжусь, — сдался министр.

Тут мне пришла в голову одна парадоксальная мысль.

Арест Клеточникова за месяц до рокового покушения на меня не только лишил народовольцев важнейшего разведчика и сделал их слепыми. Он еще и вывел из игры на время служебных расследований 3-е Делопроизводство Департамента полиции, имперский сыск, Фонтанку 16.

Осталось лишь Петербургское Секретное управление, на Гороховой. Действовало оно лихо, аресты шли один за другим, но покушение так и не было предотвращено. Это было сделано специально, или так вышло, недооценили Перовскую?