Я с раздражением остановился. Все не то. Без толку! Эту старуху не пронять доводами разума, не пробить ее неискоренимой русофобии. Злопамятная. Уверен, она не забыла той пощечины, которую получил ее кабинет после событий на Кушке, когда царь проявил твердость, неожиданную для друзей и врагов. Не о мире она мечтает, а о реванше. На английских верфях уже начали закладывать для Японии первые броненосцы. Не пройдет и нескольких лет, как англичане займутся и армией самураев. И к моменту, когда Россия активизируется на Дальнем Востоке, все будет готово к тому, чтобы чужими руками нанести нам поражение.

Да и сколько той Виктории еще жить? И где гарантия, что она передаст мое предупреждение наследнику? Скорее я ее повеселю таким предупреждением, дам повод позубоскалить или подчеркну свою слабость, уязвимость страны. Островитяне склонны соглашаться с чужим мнением лишь тогда, когда им это выгодно, а в союзы вступают с тем, кем могут управлять. Сперва дождутся, когда Россия ослабеет, и лишь тогда с дежурной улыбкой скажут «Давайте дружить». С такими друзьями и врагов не надо.

Тогда Вильгельм? Этот может прислушаться. Он меня боится. Как-то раз, когда он был еще принцем, я гаркнул «Подай шинель!». И он послушно исполнил роль слуги. С тех пор, как доносит посол из Берлина, его иррациональный страх не исчез. Этим следовало воспользоваться. Приласкать. Предостеречь. Ободрить. По-отечески.

Я решительно взялся за перо.

'Ваше величество, дорогой кузен Вильгельм,

Пишу Вам эти строки с надеждой, что наши отношения, не всегда ровные, могут обрести должное взаимопонимание перед лицом новых угроз. Поверьте, Вильгельм, мой возраст и болезнь лишают меня необходимости выбирать слова ради дипломатического протокола. Сегодня я говорю прямо и от сердца.

Германия и Россия — великие империи, способные не только определять судьбы Европы, но и всего мира. И, как лидеры, мы несём ответственность перед нашими народами за сохранение мира и стабильности. Мы должны избежать катастрофической ошибки, которая уже сейчас зреет в тёмных уголках наших государств. Я имею в виду терроризм, анархизм, и те силы, которые заинтересованы в разжигании войн и конфликтов.

Я не сомневаюсь в Вашей силе и решительности, дорогой кузен. Но, прошу Вас, не давайте повода врагам воспользоваться Вашей энергией и амбициями, направив их против России и её союзников. Мы не враги, Вильгельм, мы естественные партнёры в поддержании порядка на континенте. Соседи, связанные тысячами хозяйственных, дружеских и даже семейных уз. Наше единство…'