Сочиняя эти письма, я спешил, опасаясь, чтобы не свалил очередной приступ. Рука ныла от непривычного напряжения, а в голове мелькали мечты о нормальных шариковых ручках. Да уж, воистину начинаешь ценить простые радости и элементарные удобства лишь тогда, когда их потеряешь.

Закончив последнее письмо, я аккуратно сложил листы и спрятал их в конверты, тщательно запечатывая сургучом с моим царским перстнем-печаткой. Затем, собрав всю стопку писем, я вызвал камердинера Гемпеля, человека доброго и простого, очень переживающего за мое состояние. Строго приказал ему:

— Хранить эти письма в секретной канцелярии и передать адресатам строго в указанные на конвертах сроки. Выполнять безукоризненно, иначе ответишь головой.

Камердинер испуганно поклонился, бережно взял стопку и исчез за дверью со словами, что документы будут отданы в руки генерал-лейтенанту Черевину.

Что ж, значит такой порядок. Петр Александрович Черевин с момента моего воцарения занимался не только охраной, но и секретной частью, включая важнейшие документы. Любит выпить, но ясности головы не теряет, всегда под рукой — чужая память услужливо подсказывала мне детали, известные настоящему Александру.

Тяжело вздохнув, я откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в окно, где солнце уже почти скрылось за горизонтом.

Я устал и чувствовал сильную боль в груди, но не собирался останавливаться. Раз уж начал писать, то буду продолжать. Пока рука не онемеет. Написаны «завещания» потомкам, но стоило бы уже сейчас, пока я жив, отправить и несколько важных дипломатических посланий.

Первое письмо предназначалось королеве Виктории — старейшей из правителей Европы, чья репутация и влияние были поистине огромны. Я знал, что мои слова должны быть деликатны и взвешены, а намёки ясными и тонкими.

Я осторожно окунул перо в чернила, чуть стряхнул лишние капли и медленно начал выводить строки, тщательно подбирая каждое слово:

«Дорогая сестра», — я собрался начертать традиционную формулу официального обращения монарха к монарху.

Нет, не так. Нужно нечто более интимное.

Задумался.

Перо скользило по бумаге.

'Дорогая кузина Виктория,

Обращаюсь к Вам в час, когда тяжёлое недомогание побуждает меня думать не только о себе, но и о судьбах всего континента. Знаю, что Вы, как и я, ощущаете тяжесть короны, и забота о судьбах миллионов людей для нас с Вами превыше всего.

Позвольте мне быть прямым. Наши две державы — самые великие в мире, и в наших руках находится возможность предотвратить грядущие бедствия. Европа, как мне кажется, стоит на опасном рубеже…'